Приветствую Вас Гость!
Вторник, 19.06.2018, 09:38
Главная | Регистрация | Вход | RSS
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Общее по казачеству и военной истории » История » Об убийствах и разбоях на Кавказе
Об убийствах и разбоях на Кавказе
ВороновДата: Суббота, 24.10.2009, 12:04 | Сообщение # 1
Сотник
Награды
загрузка подарков ...
Группа: Администраторы
Сообщений: 356
Награды: 1
Репутация: 0
Статус: Offline
Об убийствах и разбоях на Кавказе
Вестник Психологии,
Криминальной Антропологии и Гипнотизма
Под общей редакцией акад. В. М. БЕХТЕРЕВА.
Год III-й. Вып. I.
C-ПЕТЕРБУРГ, Стремянная 12.
1906 год.

--------------------------------------------------------------------------------

Э. В. Эриксон

Кавказ по распространенности убийств и разбоев занимает из всех стран, входящих в состав Российской Империи, первое и выдающееся место, несмотря на весьма энергичную борьбу с этими преступлениями административных и судебных властей и немалым материальным средствам, издерживаемым на просвещение местного населения. Естественно, что психиатру и психологу, интересующемуся этнопсихикой, и криминальному антропологу не вполне может прийти иной раз на мысль вопрос: не имеют ли значение в этиологии убийств и разбоев на Кавказе врожденные особенности психики отдельных племен и рас, населяющих край, и не играют ли в этого рода преступлениях также некоторой роли, а если играют, то в какой степени – психические и нервные болезни людей. Попытаемся, хоть немного разобраться в этом сложном, трудном для решения, но практически важном и интересном вопросе.

Грузины, населяющие Тифлисскую губ., являются одним из наиболее культурных народов на Кавказе, достигших уже в XII–XIII столетиях довольно высокой степени цивилизации. Они всегда отличались воинственностью и отстаивали свою национальную независимость более или менее удачно в течение длинного ряда веков – от греков, римлян, персов, арабов, монголов, турок и т. д. Уже одно обилие в Грузии величественных замков и крепостей свидетельствует о тяжелых для нее временах кровавых столкновений с ближайшими соседями и упорной бесконечной борьбы со вторгавшимися в страну с разных сторон завоевателями. Летописи и другие письменные исторические документы, в свою очередь, убеждают нас, что в Грузии, как и вообще и на Кавказе, кровавые войны, междоусобицы с необычайными насилиями и изуверствами были испокон веков явлением самым обычным. Что касается внутренней жизни народа, то в Грузии до присоединения ее к России хотя и существовало судопроизводство, но фактически царил самосуд и полный произвол над личностью человека. Жизнь никогда высоко не ценилась, и каждый принужден был отстаивать ее и свои интересы сам собственными силами. Ныне грузины так же, как и прежде, воинственны, задорны, впечатлительны, горячи; гнев вспыхивает у них чрезвычайно легко, а решение следует быстро. Из всех туземных племен, населяющих Закавказье грузины отличаются наибольшим простодушием, беспечностью и страстью к пирушкам и веселью. В праздники слышатся около духанов музыка, пение, ссоры; крик, хохот. В семьях при всяком поводе тоже изрядно веселятся и стар и молод, и мужчины, и женщины, и гости, и хозяева. При таком складе характера естественно, что у них на пирушках, на свободе, храмовом празднике около духана и пр. чрезвычайно часто возникают ссоры, легко завершающиеся печальной драмой. Убийства в форме скрытого разбоя, особенно настоящими организованными бандами, грузины совершают много реже. Как всякое племя, грузины имеют свои особенные черты характера, передающиеся по наследству и резко бросающиеся в глаза в европейском обществе, что свойственно, впрочем, всем аборигенам Кавказа и всякому известно. Насколько можно проследить по историческим документам, основные черты характера грузин за 1500 лет едва ли значительно изменились.

Близкие грузинам по крови имеретины, мингрельцы и гурийцы Кутаисской губ. имеют очень много общего с ними по историческому прошлому и темпераменту. В проявлении своего удовольствия, восторга и веселого настроения духа вообще они более сдержанны, не так покорны судьбе, не так беззаботны и добры. Имеретины горделивее, мстительнее их и между прочим, необычайно склонны к сутяжничеству. Впрочем, эта последняя черта характера свойственна многим другим племенам, населяющим Кавказ, особенно грекам, и влечет за собой часто кровавые расправы. Гурийцы гораздо вспыльчивее и раздражительнее грузин и даже имеретин, самолюбие у них выражено сильнее, при этом они смелы, храбры, хитры, прекрасные стрелки и отличные ходоки. Они стройны, красивы, в обращении любезны и деликатны, в манерах благородны и исполнены чувства достоинства: они поэты в душе и живут больше чувствами и страстями, чем холодным рассудком. Как грабители они в глазах не только соотечественников, но и пришлого элемента слывут за обладающих рыцарской душой; так, ограбив торговцев, едущих в одном экипаже с дамами, они вежливо с видимой искренностью извиняются перед последними за причиненный испуг и беспокойство. Гурийцы и имеретины развитее, трудолюбивее и оборотливее грузин. Мингрельцы, имея общие свойства характера с другими племенами той же картвельской группы, отличаются склонностью к воровству и ко всякого рода предприятиям честным и нечестным, связанным с удалью и молодечеством; настоятельны они не менее имеретин и гурийцев. Свободолюбие свойственно всем картвелам, но менее всего настоящим грузинам, держащим себя в отношении, например, к русским довольно приниженно. Религиозны все, но религия, видимо, мало сдерживает побуждения к насилию, раз возникнет к тому повод; гурийцы, например, дают сравнительно с другими названными племенами особенно много убийств и разбоев, именно во время строго соблюдаемых ими постов и в дни храмовых праздников. Хотя патриотизм грузин, имеретин, гурийцев и мингрельцев не идет дальше привязанности к родной скале, родному селению, любимых долин, гор, ущелий, пней и лесов, но племенческие убийства у них явление не редкое, особенно в последнее время экономических неурядиц и общего брожения умов.

Аджарцы обладают строгими нравами и суровым видом, свободолюбием, самоуверенностью, трезвостью и сознанием собственного достоинства. Это мужественные, рослые, физически крепкие люди. Мусульманская вера, горные стремнины и дикие пышные леса по сторонам ущелий тормозят проявление веселого настроения духа, накладывают на все действия людей свой особый отпечаток серьезности. Во взаимных отношениях аджарцев наблюдается поразительная дисциплина, что особенно бросается в глаза в дни мусульманских праздников, когда главное удовольствие поселян выражается в скромных посещениях своих друзей и знакомых и в коротких полуофициальных визитах младших к старшим. Нет в аджарских селениях ни песен, ни плясок, ни даже музыкальных инструментов. Шумных ссор не встречаешь. Всё кругом необычайно тихо, погружено в какое-то своеобразное скучное спокойствие. Даже листья на деревьях редко колышутся и шумят, даже птицы отличаются безголосием, скрытностью в чаще лесной. Малоподвижный, молчаливый аджарец обладает, однако, не холодным темпераментом и при случае может развить большую двигательную энергию, например, в сутки пройти пешком верст 60; призвание к умственному труду у него, однако, очень слабо. Вооруженный всегда с ног до головы, он во всякий момент готов вступить в кровавый бой и уступать врагу не привык. Отличаясь самолюбием, обидчивостью, впечатлительностью, порывистостью, недостаточной общественностью и переоценкой собственной личности, аджарец с легким сердцем, подчас с сознанием исполненного долга спокойно убивает намеченную жертву. Изуверства над мертвым делом он себе, однако, никогда не позволяет, хотя бы и ненавидел убитого до глубины души. Убить сразу одним выстрелом – вот его девиз. В былые времена Аджария наводила своими разбоями ужас на все окрестности, а в ней самой не было свободного проезда даже по главным дорогам. Только в последнее десятилетие народ до поры до времени присмирел, хотя убийства из мести процветают по-старому. Перевал в Аджарию через Арсианские горы до сих пор носит название «кровавого» и разбои вблизи него изредка повторяются.

Лазы, живущие тоже в Батумском округе, поближе к Черному морю, по своему характеру не представляют резких отличий от аджарцев, лишь более предприимчивы и обирательны и менее склонны к разбоям.

Хевсуры, как обитатели самых диких и труднодоступных мест на альпийских высотах главного Кавказского хребта, обладают нравами, сохранившимися в первобытной чистоте с чрезвычайно давних времен и складом характера, поддающимся крайне слабо влиянию европейской цивилизации. Хевсуры самоуверенны и надменны; они подвижны и смелы в своих горах, но спустившись с них в долины медлительны, робки, смотрят подозрительно исподлобья. [До сих пор лишь один хевсур получил среднее образование и дослужился до чина статского советника.] Их интересует собственная крохотная родина, внутренний быт их маленьких обществ, традиции рода и племени, и больше ничего. Старшие в роде их – земное начальство, кинжал и винтовка – лучшие друзья. Кровная месть, как пережиток великого прошлого, считается у хевсур священной обязанностью каждого взрослого мужчины. У них свое судопроизводство по традициям, свои правовые терасы с пояснениями относительно времени мести, формы ее, возможной замены штрафом и пр. Каждому увечью своя оценка: убийство, например, односельца, считается более тяжким преступлением, чем человека из другого села, убийство жены или детей не преследуется путем мести, а штрафуется, и т. д. Хевсуры имеют и рыцарские черты характера – не бить лежачего, щадить слабого и безоружного, держать раз данное слово. Между прочим заслуживает упоминания существование у этого племени поединков на шпагах в полном воинском облачении (шлем, кольчуга, наручники, щит и пр.) и фехтование, как предмет воспитания мальчиков. При учебных боевых схватках и на поединках дело не идет дальше легкого поранения; появление хотя бы нескольких капель крови у кого-нибудь из схватившихся считается достаточным доказательством, кто победил. Хевсуры, живя почти на границе вечного снега не испытывали на себе гнета от победителей и покорителей и привыкли веками к своеволию; тем не менее преступлений, если не считать кровной мести, у них поразительно мало.

Тушины, живущие также высоко в горах, умственно гораздо развитее хевсур. Они воинственны, храбры, мстительны, ловки в движениях и крепки на ноги и, как все горцы, отличаются большой физической силой. К хевсурам тушины относятся дружественно, но крайне враждебны к вороватым кистинам (тоже горцы-соседи). Интересы тушин чисто пастушеские и городская цивилизация им, как и вообще горцам, не по душе, а к жизни в низменностях не приспособлен их организм в антропологическом отношении. Тушины всё же менее замкнуто живут в своих горах и посещают, в противоположность хевсурам, города с торговыми целями. Пшавы, населяющие долины менее высоких гор того же Тионетского уезда, а также Душетского Тифлисской губ., добродушнее хевсур и тушин и вообще более напоминают настоящих грузин, с которыми родственны по крови, но крайне невежественны. Убийства на почве мести у тушин и пшавов является делом самым заурядным, но разбойничьих банд они, как и хевсуры, не образуют, и вообще к разбоям склонности не обнаруживают.

Сванеты – горцы Кутаисской губернии, – по своему психическому складу составляют много общего с упомянутыми племенами картвельской группы. Они отличаются добростью духа, любят веселиться, особенно за выпивкой, молчаливы, смелы, выносливы, назойливы. Хотя они крайне невежественны, однако неприличных ругательных слов у них будто нет и самое худшее бранное слово – «О! Глупый!». Тифлисский психиатр Д. И. Орбели, посетивший недавно Сванетию, говорит о населении ее следующее: «Количество преступлений у сванов очень невелико. Все споры решаются своими старшинами и только немногие доходят до мирового судьи. Все дела решаются без возражений. Разбоя, поджога, убийства, грабежа и пр. сваны почти не знают. Зато сильно царит в Сванетии кровавая месть, составляя очень тяжелое пятно на народонаселении. Сваны, однако, этого убийства не считают за преступление; напротив, это нравственный долг. Убийца по кровавой мести не лишается имени честного и почетного человека». Сравнительно частым источником семейных раздоров и кровной мести является у них похищение девушек и женщин, которых по отношению к мужскому полу населения сравнительно мало, и, во всяком случае, недостаточно. Увоз замужней женщины у них, почти у всех горцев, карается смертью похитителя. Сванетов зачастую сдерживают от убийства сознание необходимости потом из опасения мести бежать от семейного очага и родных гор, привязанность к которым безгранично велика. Если принять во внимание, что Сванетия является страной с необычайно большим, можно сказать, с наибольшим относительным количеством эпилептиков и дегенератов и разных школ невропатов вообще, то невольно приходится удивляться сравнительно очень слабому, как будто даже наименьшему, развитию преступности в населении.

Армяне – народ самый умный и способный на Кавказе, стремящийся к просвещению и имевший свою науку, литературу еще в те отдаленные времена, о коих русская история едва ли имеет сведения, даже о собственном отечестве. Географическое положение древней Армении с тяжелыми условиями жизни в тисках смежных более сильных народов, выработала в армянах особенности этнопсихики, которые в тысячелетней борьбе за независимость являлись для них наиболее выгодными. Армяне вспыльчивы, настойчивы, трудолюбивы, изворотливы, осторожны и поглощены интересами торговли и наживы. Видя в деньгах силу, они алчны, завистливы и крайне бережливы. Приобретая на каком-либо поприще или в каком-либо деле власть, они делаются несносно дерзкими и жестокими, особенно в отношении к слабым или подчиненным не своего племени. Лица администрации Эриванской, Елисаветпольской и Бакинской губернии единодушно жалуются, что с армянами им гораздо труднее справляться, чем с живущими о бок с ними азербайджанскими татарами, так как первые плохо подчиняются чужим, например, русским правилам и законам и всему, что не дает личных денежных или иных выгод, или идет в ущерб интересам племени. Хотя из армян в кавказских войнах многие выдвинулись на крупные посты, однако, это еще не говорит о воинственности народа в открытых боях; отбывают воинскую повинность армяне крайне неохотно, прибегая к всевозможным уловкам избегнуть ее, в то время, как представители картвельской группы населения часто гордятся ношением воинского мундира и оружия. Армяне зато люди гораздо более дальновидные и ловкие и тонкие политики; благодаря этой черте характера, они дали России немало видных государственных деятелей, например, Лорис-Меликов, Делянов и др. К сожалению, непроналистический эгоизм их не имеет границ, и общегосударственные интересы им, собственно говоря, чужды. Брать от окружающих племен и народов как можно больше и давать как можно меньше – вот их девиз. У них существуют свои литературные, музыкальные, политические и разные другие кружки, союзы, общества. Взаимопомощь охраняет у них племенную связь; посторонние элементы, в жилах которых не струится армянская кровь, тщательно отстраняются от армянских торговых синдикатов, акционерных обществ и пр.; капиталы предусмотрительно хранятся в иностранных банках и т. д. Браки у армян прочные и семейные отношения хороши, как и у грузин, но женитьба армянина на русской часто влечет за собой убийство последней родственниками мужа.

Из всех племен на Кавказе вражда к русским оказывается наиболее сильной и сознательной у армян. Между грузинами и армянами существует вековая вражда, которая при случае ведет к кинжальной расправе. Как ни странно, с татарами армяне живут дружнее, но в нынешнем, злополучном для России году, вспыхнула между ними, вероятно старая, затаенная вражда в Бакинской, Елисаветпольской и Эриванской губерниях и началась резня и перестрелка с сотнями человеческих жертв с той и другой стороны. Впрочем, все кавказские народности не любят армян, смотрят на них как на своих поработителей в экономическом отношении и как на опасных конкурентов, обладающих умом, ловкостью в торговле, льстивостью перед власть имущими и людьми нужными, саморекламированием и капиталом, почему армяне, особенно богачи, делаются жертвами убийства и разбоя чрезвычайно часто. В Турции и Персии отношение к ним общества такое же враждебное, если еще не большей степени; курды персидские, и особенно турецкие, никем не сдерживаемые в своих инстинктах, а порой и наши, изуверствуют над армянами, вырезывая целые семьи самым беспощадным образом. В общем, надо сказать, что в армянах гораздо сильнее, чем в грузинах, вырисовываются еврейские черты характера, и это одна из причин нелюбви к ним окружающих народов, хотя и картвелы принадлежат в антропологическом отношении к семейству семитов. Нельзя также не отметить того факта, что насколько можно проследить по историческим документам, характер армян за 1500 лет не изменился в своих основных чертах.

Адербейджанские татары, имеющие иранское происхождение и примесь тюркской крови, самое разбойничье племя в Закавказье. В то время, как, например, надтарцы как обитатели глухих ущелий и дебрей леса отличаются спокойным внешним видом, ходят медленно, плавно, говорят тихо, не торопясь и не перебивая друг друга, адербейджанские татары, напротив, как истые дети степей, привыкшие испокон веков к кочевому или полукочевому образу жизни, подвижны, болтливы, крикливы, лихие наездники; от их раскочевок или селения сутолока и шум доносятся до нашего уха уже с очень далекого расстояния. Первые чистоплотны и аккуратны, вторые неряшливы и держат себя с меньшим достоинством, хотя трезвы и корректны в обращении с людьми. Аджарец разбойник, пробирается очень осторожно, притаив дыхание, и метким выстрелом убивает свою жертву чаще из-за угла, татарин делает среди белого дня самые отчаянные нападения, напр. на проезжие омнибусы и берет не столько хитростью, сколько крайней дерзостью и необычайной ловкостью и смелостью. Татары вообще народ ленивый, вялый, жестокий, крайне самолюбивый и вспыльчивый. Богохульство, святотатство, взяточничество, обман, мошенничество у них наблюдаются однако редко. Зато ссоры из-за пастбищ, потрав, баранов, собак, женщин, обычны и ведут у них то и дело к кинжальной расправе; женитьба татарина на христианке влечет за собой убийство провинившегося родственниками-мусульманами. Пребывание кочевников на альпийских высотах считается самым подходящим временем для выполнения задуманной мести, так как на высокогорные пастбища на 6-9000` над уровнем моря не может простираться достаточный надзор властей и там живут кочевники так как жилось от 100 и 1000 лет назад На местах зимнего пребывания татар хищнические инстинкты, унаследуемые от предков, сдерживаются существующим административным режимом, снимаясь же с места со своими стадами, кочевники выходят совершенно из-под власти наших законов.

В Бакинской, Елисаветпольской и отчасти в Тифлисской губ., словом, там, где преобладает в населении татарский элемент, разбои поныне существуют в самых широких размерах. Разбойники нападают обыкновенно в сумерки или в ночную пору на богачей и вообще на людей зажиточных, особенно на купцов. При этом они проявляют часто некоторое благородство, напр. не грабят женщин, отобрав у проезжих ценности и деньги оставляют ровно столько, сколько нужно для возвращения домой, большей частью не убивают, если жертва нападения не оказывает явного сопротивления, а отдает сейчас же все свои наличные богатства. Между собой члены татарской разбойничьей банды очень солидарны, они не выдают друг друга, содействуют взаимоспасанию, подбирают раненного товарища не только из страха быть через него уличенным, делят поровну добычу, дружбу и честное слово, данное хотя бы совершенно постороннему человеку, хранят свято.

Знаменитый Керим-бек, в течение 16 лет наводивший своими разбоями ужас на всё население Кавказа и недававший изловить себя никаким способом, убил на своем веку до 150 человек; в 1869 г. он вдруг исчез. Думали, что разбойник убит, но потом оказалось что он ушел добровольно в Персию, явился только что возвратившемуся из Парижа Шаху Наср-Эддину с повинной, дал ему честное слово никогда больше не разбойничать, был помилован, скоро получил чин полковника персидской армии и с той поры вел себя до самой своей недавней скоропостижной смерти безукоризненно. Все окружающие его любили и уважали и ничто не напоминало, что это – человек не заурядный, а один из страшнейших разбойников Кавказа 70–80 годов, послуживший темой для целого ряда интересных повестей, рассказов и легенд. Насколько известно, это был рослый, красивый, видный и здоровый мужчина, без каких-либо уродств, или явных признаков вырождения. Из пяти братьев его четыре были тоже разбойники.

Насколько могущественны, смелы и ловки татары, можно судить, напр., по случаю, недавно имевшему место в Елисаветпольской губернии. На поимку некоего Джа Фар-бека, бывшего в ссылке за разбои и бежавшего с каторги, выехала, как водится, команда полицейских стражников (бывших солдат) из 12 человек и одного интеллигента, добровольно присоединившегося. Заметив беглеца укрывающимся в камышах на берегу Аракса, стражники окружили его, но разбойник ловко, перебегая с места на место, отстреливался, пока не убил семерых и не переранил остальных, причем интеллигент, искавший сильных ощущений, пал первым, сраженный пулей; сам же разбойник благополучно скрылся. Недавно он был убит в перестрелке, но уже в Турции; неудивительно, что разбойники держат в страхе даже администрацию. В нынешнем году на кочевках в горах Елисаветпольской губернии разбойник Дали-али справлял свадьбу своей дочери совершенно открыто; администрация не рискнула отправиться туда для ареста, так как собралось до 500 человек гостей, хорошо вооруженных, готовых дать отпор. Керим-беки, Джафар-беки, Алай-беки, Дали-али и т. п. лица, промышлявшие на Кавказе разбоями, люди психически совершенно нормальные. Огромное большинство других излавливаемых разбойников не обнаруживало тоже ни малейших признаков психического расстройства или аномалий характера при беспристрастной судебно-психиатрической экспертизе.

Персияне, таты, танышинцы, населяющие восточную часть Закавказья, гл. обр. по побережью Каспийского моря, люди смышленые, разумительные, расчетливые, вежливые, очень гостеприимные, трезвые, но льстивые, вспыльчивые и жестокие, самоуверенные и фанатичные. Они имеют приличные манеры, гордую осанку, деловитый вид. Они редко занимаются открытыми разбоями, но вообще убийства у них – явление самое заурядное и особенно многочисленное в дни гилиитских постов, когда нервная система истощена неправильностью и недостаточностью приемов пищи (едят ночью), а также курением опия и неумеренным потреблением крепкого табака. Самоистязание при народных шествиях (мистериях), заключающееся, как всем известно, в изрезывании себя кинжалом, прокалывании кожи иглами, подвешивании через сделанные в ней отверстия замков, биение себя цепями по обнаженному телу с выкрикиванием в такт «шахсе-вахсе», идет рука об руку с насилиями над другими людьми; затаенная месть особенно часто приводится в исполнение именно в это время.

Курды, по своему психическому складу во многом напоминающие цыган, племя гораздо более разбойничье, хотя организованные банды курдинские наблюдаются реже татарских, к тому же курдов на Кавказе сравнительно не так много. Они ленивы, неряшливы, вспыльчивы, жестоки; они беспощадны к врагу, ненадежны в дружбе, вороваты до необычайной возмутительной степени. Уважают они только себя и своих старших. Нравственность их вообще очень низка, суеверие чрезвычайно велико, а настоящее религиозное чувство развито крайне слабо. Грабеж, убийство, война – их прямая врожденная потребность и поглощает все интересы.

Из тюркских племен Закавказья турки и туркмены работящи, честны и миролюбивы, каракалпахи уже более склонны к грабежам и убийствам.

Более или менее отуречившиеся греки отличаются всеми особенностями, свойственными греческой народности в Европе, но переняли от своих поработителей-турок мстительность; так, напр. храмовые праздники у них являются одновременно и днями мести, почему опасающиеся быть убитыми не идут на народные гульбища. Склонности к разбоям у них, однако, нет вовсе.

На Северном Кавказе кто не поражался суровым видом лезгинов, чеченцев, кабардинцев, черкесов, ингушей и т. д. Уже осанка, манеры, мимика, голос горцев указывают на основные черты их характера. Глядя на их лица, трудно себе представить, чтобы эти люди могли, напр., громко, весело смеяться. И, действительно, горцы поражают своей серьезностью; баловаться, играть, вообще шумно веселиться, к чему так склонны грузины, угрюмые сыны гор считают неприличным для взрослого занятия. Даже дети их не отличаются шаловливостью и смотрят мрачно исподлобья. Необходимость устраивать свою жизнь среди почти безлюдных скал в суровом климате, отстаивать свои родные горы от натиска соседей и разных завоевателей выработали веками в мужчинах воинственность, настойчивость, физическую крепость и силу индивидуальной воли, развили самолюбие, гордость, потребность отличаться удалью, веру в себя и пренебрежение к другим.

Горцы Дагестана – люди смышленые, способные к умственной работе, трезвые, с определенными сложившимися нравственными представлениями; чувство законности врождено в них, но их правовые понятия сильно отличаются от наших. Горцы чрезвычайно крепко придерживаются обычаев своих предков и старины глубокой, а также мусульманского права, заимствованного с юга. Им свойственны лукавость, вкрадчивость, корыстолюбие, жестокость и другие пороки при многих очень хороших качествах характера, напр., патриотизме, религиозности, гостеприимстве, внешнем приличии в поведении и пр. Судебные дела довольно однообразны и сводятся, главным образом, к убийствам из мести или в запальчивости. Настоящие разбои в Дагестане нечасты и ныне можно всюду проезжать без опасения быть ограбленным или убитым.

Ингуши, являясь самым разбойничьим племенем на Северном Кавказе, наводят страх на всю Терскую область. Храбрые и дерзкие до необычайности, они делают нападения среди белого дня не только на проезжих в поле, но даже на магазины в центральной части г. Владикавказа организованными бандами, причем по совершении ограбления или убийства умеют исчезать с поразительной быстротой. В ночную пору в городе, не говоря уже об окрестностях, опасно даже ходить; уже в 8 часов вечера закрываются все лавки. Чем труднее и рискованнее предприятие, тем больше оно манит ингуша, который испытывает, по-видимому, необычайно приятное чувство после каждой удачи.

Осетины имеют много общего с ингушами, но гостеприимны, вежливы, терпеливы, выносливы и, в общем, более нравственны. Воровство, грабеж и убийства у них, однако, довольно часты и объясняются историческим прошлым. Умственные способности осетин не только при сравнении с другими горцами, но вообще поразительно хорошие и многие оканчивают средне-учебные заведения, чего не наблюдается у черкесов, кабардинцев, абхазцев или ингушей.

Черкесы и кабардинцы воинственны, гостеприимны, имеют приличные манеры, уважают седину и гражданственность в туземном смысле слова. Вследствие вспыльчивости и мстительности, убийства у них так же часты, как у осетин, чеченцев и других горцев Северного Кавказа, но открытые разбои совершаются ими несравненно реже, чем ингушами. Как всех горцев их характеризует дух своеволия, стремления к независимости, упорное отстаивание своего мировоззрения.

У абхазцев мальчики часто воспитываются до 7 лет в чужой семье, чтобы матери не привили им излишней нежности чувства, слабоволия, робкости, а когда подростки возвращаются в родительский дом, им устраивают экзамен в стрельбе в присутствии приглашенных на торжество гостей (надо убить ласточку влет) и затем благословляют дедовской винтовкой. Если отец был убит, то сына посвящают в историю его смерти и вменяют ему в обязанность готовиться к кровомщению и исполнить адат, когда наступит совершеннолетие. Абхазцы, как все горцы, побеждены силой, но, в сущности, не покорены по сие время, многие инстинкты их подавлены, но не заглохли окончательно.

Что касается кочующих в предкавказских степях ногайцев, караногайцев и калмыков, то это – народ низкого нравственного уровня, но к убийствам не особенно склонный, а настоящими разбоями не занимается вовсе. Кумыки тоже совершенно не воинственны и оружия не любят. Антрополог И. Пантюхов, хорошо знакомый с туземцами Кавказа, характеризует их так: «В психическом отношении, несмотря на многоразличные местные влияния, кумыки сохраняют некоторые общие черты обитателей великой Скифии. Выражение лица их спокойное, задушевное, добродушное и даже благодушное. Они слабее реагируют на впечатления, чем жители юга, никогда не торопятся, двигаются медленно, держатся с достоинством. У них нет обусловленных темпераментом, голодом и фанатизмом, наклонностей к авантюризму, нет и равнодушия к жизненной обстановке, к грязи и неряшливости лезгин и других соседних народностей».

Запальчивость свойственна всему коренному населению как степному, так и нагорному. Однако у степняков Закавказья она выражена явственнее, чем в населении степей Предкавказья. Эта черта характера передается по наследству с таким упорством и постоянством, что ни школа, ни домашнее воспитание, ни строгость законов не могут сдерживать ее в должных границах, и множество убийств именно в ней берут свое начало. Невольно удивляешься, какого ничтожного повода иногда бывает достаточно, чтобы люди, только что сидевшие рядом за дружной беседой, вдруг схватились за кинжалы. Туземцы часто приходят в состоянии аффекта в полное беспамятство и тогда не разбирают, кого и за что убивают. Лишь по миновании такого приступа возбуждения туземец начинает подводить итоги содеянному и размышлять о том, кого и за что он убил. При такой легкой возбуждаемости людей неудивительно, когда то и дело читаешь в местных газетах, что сын убил отца или, наоборот, брат заколол кинжалом родного брата или мужа своей сестры. Кто вмешивается в схватку получает обыкновенно свою долю, и ссора между двумя лицами нередко кончается убийством нескольких, а случается и целый десяток мертвых тел устилает поле случайно возгоревшейся битвы. Возьмем пример: как-то однажды недалеко от Владикавказа некий чеченец получил при посторонних оплеуху от женщины – явление крайне редкое в туземной среде, так как за поведение жены отвечает муж, то пострадавший побежал в дом оскорбительницы его чести и наповал убил ее мужа. Брат последнего, схватив винтовку, побежал в дом убийцы и уложил на месте его сына. Началась между семьями перестрелка, давшая через несколько дней 8 человек убитых и много раненых. Или приведу для иллюстрации случайно подвернувшуюся мне газетную корреспонденцию, каких можно при желании собрать немало: «Из-за того, что два барана жителя сел. Гуро (хевсура) Тионетского уезда Тифлисской губ., не укарауленные мальчиками-пастухами, 6 июля 1902 г. перешли покормиться на землю сел. Шатилы, между жителями того и другого получилась ссора, перешедшая на другой день в вооруженную схватку, в результате чего со стороны шатильцев было убито 2 и ранено 14 человек, а со стороны гурийцев убито 7 и ранено 5».

Медленно думающие, нерешительные и добродушно-спокойные русские, расселившись сравнительно немногими поселками среди туземцев, даже таких головорезов, как татар, действуют несколько охлаждающим образом на горячий темперамент и быструю решимость представителей коренного населения Кавказа. Самый акт убийства у туземцев совершается быстрее, чем у русских.

 
Форум » Общее по казачеству и военной истории » История » Об убийствах и разбоях на Кавказе
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: