Приветствую Вас Гость!
Воскресенье, 22.10.2017, 09:37
Главная | Регистрация | Вход | RSS


Меню сайта


Мини-чат
Для добавления необходима авторизация


Плеер


Наш опрос
С какого казачьего войска Ваши предки?
Всего ответов: 609


Статистика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Мини профиль
Гость
Сообщения:

Группа:
Гости
Время:09:37

Мы рады вас видеть. Пожалуйста зарегистрируйтесь или авторизуйтесь!




Поиск


Календарь
«  Октябрь 2009  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031


Архив записей


Друзья сайта


  • Фотографии


    Дни рождения


    Послед. Пользователи
    Главная » 2009 » Октябрь » 27 » Пластуны
    11:17
    Пластуны

    ПЛАСТУНЫ

    Теперешние пластуны, может быть, и не знают, с каких времен повелась их служба
    и самое звание. Еще запорожцы в днепровских камышах залегали пластом,
    высматривая подолгу то татарский загон, то вражеский разъезд. В числе
    тогдашних куреней значился Пластунский курень, товарищество, которого
    исполняло, вероятно, эту трудную и опасную службу.

    На Кубани пластуны явились главнейшими стражами Кордонной Линии. Они были
    разбросаны по всем постам особыми партиями и всегда держались на самых передовых
    притонах, где имелись сигнальные пушки. Когда неприятель наступал слишком быстро
    и в больших силах, пластуны палили «На гасло» (на тревогу).

    Их положение в отношении к Кордонной Линии почти то же, что положение
    застрельщиков в отношении к первой боевой линии. В наблюдении за неприятелем
    они зорче и дальновиднее сторожевых вышек, хоть и не так высоко, как эти
    последние, поднимают голову. Они рассеяны по всем постам особыми товариществами,
    но преимущественно любят держаться в самых передовых притонах («батареях»),
    оторванных от главной черты широкими излучинами Кубани. Каждая батарея имеет
    трехфунтовую сигнальную пушку (через что и называется она батареей), выстрелом
    из которой пластуны возвещают тревогу.

    Пластуны одеваются как черкесы и притом как самые бедные черкесы. Это оттого,
    что каждый поиск по теснинам и трущобам причиняет сильную аварию их
    наряду. Черкеска, отрепанная, покрытая разноцветными, нередко даже (вследствие
    потерянного терпения во время починки) кожаными заплатами; папаха вытертая,
    порыжелая, но в удостоверение беззаботной отваги заломленная на затылок; чевяки
    из кожи дикого кабана, щетиной наружу: вот будничное убранство пластуна.
    Прибавьте к этому сухарную сумку за плечами, добрый штуцер в руках, привинтной
    штуцерный тесак с деревянным набойником спереди около пояса, и так называемые
    причандалья: пороховницу, отвертку, жирник, шило из рога дикого козла, иногда
    котелок, иногда балалайку или даже скрипку, и вы составите себе полное понятие о
    походной наружности пластуна...
    Подражая походке и голосу разных зверей, они умели подходить и выть по-волчьи,
    кричать оленем, филином либо дикой козой, петь петухом и по этим сигналам
    подавали друг другу вести, собирались в партии. От прочих казаков пластуны
    отличались как по одежде, так и в походке. Ходили неуклюже, переваливаясь, как
    бы нехотя; из-под нависших бровей глаза глядят сурово, лицо – совсем бронзовое
    от загара и ветров. Таков был старый пластун на Кубани, под Севастополем, на
    берегах Дуная.

    Дело пластунов — кочевать непрерывно по обоим берегам Кубани, в лабиринте
    плавней. Им задан нескончаемый урок — открывать неизвестные или вновь
    являющиеся тропинки в болотах и броды в пограничной реке, класть или проверять
    приметы на всех проходах, схватывать следы, залегать живым капканом. Они
    пускаются в свои трудные поиски мелкими партиями, от трех до десяти человек.
    Искусство пользоваться местностью по-своему, чуткость, зоркий глаз, выстрел без
    промаху заменяют им численную силу.

    Пластун скорее теряет жизнь, чем свободу. А если в недобрую минуту и попадется
    он в железный ошейник хеджрета, то скоро из него вырвется — «выкрутится». Купить
    в горах порядочному хозяину пластуна в рабы — один разор. Чтоб ни предложено
    было ему работать, у него один отзыв: не умею, а на уме одна мысль: уйти! Скоро
    или не скоро, но сыщет он способ выпутаться из цепи или из колоды,
    выкарабкается в трубу очага и все-таки убежит в свою кубанскую плавню.
    А какое добро в плавне? В весеннюю и летнюю пору там полно комаров и мошки. Над
    проходящим или сидящим человеком эти кровожадные насекомые, жалящие как
    крапива, сгущаются в облако пыли, крутимой вихрем, их усиленное гудение дает
    заметить сторожкому психадзе, где приготовлена ему засада. Зима приносит
    пластунам неодолимые трудности. Тогда их скрытные пути погребены под сугробами
    снега, сметаемого с возвышений в болота, тогда их походы оставляют на снегу
    глубокие отпечатки, которые ничем не заметешь; тогда обнаженные камыш и
    кустарник их не укрывают, и конный хеджрет набегает откуда ни возьмись.
    Турецкая армия, как известно, зимой бывает плоше, чем летом. То же заметно,
    отчасти и в пластунах. Однако суровые питомцы боевых невзгод и в зимнюю
    вьюгу, как в летний туман идут бодро навстречу опасности; терпеливо проводят в
    своих похождениях целые сутки сряду, чутко стерегут приближение врага и первые
    встречают его своими меткими выстрелами.

    Замеченные вдали от опорных пунктов и настигнутые превосходным в числе
    неприятелем, они умеют так рассчитать свой огонь, что не скоро дадут подавить
    себя многолюдством. Были примеры, что пять-шесть дружных бойцов, неся на своих
    плечах многолюдную погоню, в первой попавшейся им чаще камыша, осоки,
    можжевельника оборачивались, разом прикладывались в противников и, не открывая
    огня, приседали, кому за что пришлось. Этот смелый и решительный оборот
    останавливал преследующих. Они вдавались в опасение засады, начинали
    осматриваться на все стороны и открывать медленный, рассчитанный огонь, на
    который, однако ж, казаки не посылали ответа. Ободренные этим молчанием, горцы
    принимали движение в обход или бросались напрямик в шашки с обычным криком,
    который не всегда выражает у них увлечение на решительный удар. Но от страшного,
    как от возвышенного, один шаг до смешного. В том месте, где казаки присели,
    горцы находили только шапки и башлыки, надетые на сломленный камыш. Пластуны
    уже исчезли, как привидение, и горцам осталось лишь повторить часто
    употребляемое восклицание: «Шайтан гяур!»

    Ясно, что отправление подобной службы во всем ее пространстве и во всех ее
    случайностях не может быть подчинено определенному уставу и контролю. А потому
    пластуны предоставлены в своих поисках, засадах и встречах собственной
    предприимчивости и изобретательности. Они отдают отчет только в упущениях.
    Может быть, из этой отрешенности в трудном подвижничестве пластуны черпают свои
    военные добродетели: терпение, отвагу, сноровку, устойчивость и в придачу
    несокрушимое здоровье. Когда по Кордонной Линии смирно (это бывает обыкновенно
    во время полевых работ), они обращают свои поиски в охоту за диким кабаном,
    козой, оленем и, таким образом, непрерывно держат себя в опытах своего
    трудного назначения.

    «Природа мой букварь, а сердце мой учитель»,— говорит мудрец. Пластун скажет,
    что плавня с дикими ее жильцами — его военная школа, а охота — учитель. И
    действительно, в этой школе приобретает он первый и твердый навык к трудам,
    опасностям и самоотвержению и из этой выучки выходит он таким совершенным
    стрелком, что бьет без промаху впотьмах, не на глаз — на слух. Есть и другие
    промыслы, где казак привыкает к тому, что его ждет на службе. Около табунов,
    незнакомых со стойлом, он делается наездником; около стад, угрожаемых зверем,—
    стрелком. С малолетства он свыкается с невзгодами пастушеской жизни. В поисках
    за своим стадом изощряется рас познавать места, как в ясный день или темную
    ночь, так и в дождь, и в туман. В степном одиночестве казак учится терпению,
    становится чуток, зорок, что идет ему на пользу. Примеры стрелецкого
    совершенства между пластунами многочисленны, иногда даже печальны. Приходит
    порой в курень с кордонов плачевная весть, что в темную ночь пластун Левко
    застрелил пластуна Илька на засаде, в глухой плавне, пустив пулю на хруст
    камыша. Чтобы не принять за врага своего же брата казака, тихо ползущего в
    непроглядную темень и осторожно раздвигающего камыш, у пластунов обычно
    употребляются свои условные сигналы. До точности подражая и голосу птиц, и плачу
    шакалов, и крику совы, пластуны при нужде перекликаются друг с другом и тем
    предупреждают опасность всякого рода. Взмахом своей папахи высоко в воздух он
    обманывает врага, принявшего этот шум в тиши за полет ночной птицы; несколькими
    искрами от удара кинжалом о кремень он дает знать о себе товарищу, и горе тогда
    врагу, застигнутому врасплох или спящему.

    Пластуны принимают к себе новых товарищей большей частью по собственному выбору.
    Прежде всего требуют они, чтобы новичок был стрелок, затем, что на засаде, в
    глуши, без надежды на помощь, один потерянный выстрел может повести дело на
    проигрыш. Потом требуют, чтоб был он неутомимый ходок — качество, необходимое
    для продолжительных поисков, которым сопутствуют холод и голод. И, наконец, имел
    бы он довольно хладнокровия и терпения про те случаи, когда надобность укажет,
    под носом превосходящего неприятеля пролежать в камыше, кустарнике, траве не
    сколько часов, не изобличив своего присутствия хотя бы одним неосторожным
    движением, затаив дыхание.

    Иногда — странное дело! — эти разборчивые и взыскательные подвижники принимают,
    не говоря ни слова, и даже сами зазывают в свое товарищество какого-нибудь
    необстрелянного «молодика», который еще не перестал вздыхать по «вечерницам»
    своего куреня и не успел пред ставить ни одного опыта своих личных служебных
    достоинств, но которого отец был славный пластун, сложивший свои кости в плавне.
    Вообще, пластуны имеют свои, никем не спрашиваемые, правила, свои предания, свои
    поверил и так называемые характерства: заговор от пули, от опоя горячего коня,
    от укушения змеи; наговор на ружья и капкан; «замовленье» крови, текущей из
    раны, и прочие. Но их суеверия не в ущерб вере и не мешают им ставить свечку
    Евстафию, который в земной своей жизни был искусный воин и стрелец,
    сподобившийся видеть на рогах гонимого им пустынного оленя крест с распятым на
    нем Господом.

    Что касается тактики пластуна — она немногосложна. Волчий рот и лисий хвост ее
    основные правила. В ней повседневную роль играют «сакма» (след) и «залога»
    (засада). Тот не годится «пластуновать», кто не умеет убрать за собою
    собственный след, задушить шум своих шагов в трескучем тростнике; кто не умеет
    поймать следы противника и в следах его прочитать направленный на Линию удар.
    Где спорят обоюдная хитрость и отвага, где ни с той, ни с другой стороны не
    говорят «иду на вас!», там нередко один, раньше или позже схваченный след решает
    успех и неудачу. Перебравшись через Кубань, пластун исчезает. А когда по
    росистой траве или свежему снегу след неотвязно тянется за ним, он запутывает
    его: прыгает на одной ноге и, повернувшись спиной к цели своего поиска, идет
    пятками наперед, «задкует» — хитрит, как старый заяц, множеством известных ему
    способов отводит улику от своих переходов и притонов.

    Просмотров: 991 | Добавил: Воронов | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]