4 Донской гр.М.И.Платова казачий полк

Последний бой 4-го эскадрона

Воронов — Mon, 16 Nov 2009 11:17:01 GMT

История хранит память о многих героях, 60 лет тому назад стоявших насмерть на подступах к Москве. Давно осенила их боевая слава. Но, к сожалению, до сих пор мало кому известен подвиг на Волоколамском направлении казаков-кубанцев 4-го эскадрона 37-го Армавирского кавалерийского полка (впоследствии 9-й гвардейский кавалерийский Седлецкий Краснознаменный, ордена Суворова) 50-й Кубанской кавалерийской дивизии. Произошло это у деревни Федюково 19 ноября 1941 г.

Как бесценную реликвию храню полученную в Центральном архиве Министерства обороны ксерокопию боевого донесения, написанного по горячим следам тех боев. Торопливые строчки со многими характерными для фронтовой обстановки сокращениями читаются так:

"Командующему кавалерийской группой генерал-майору Доватору боевое донесение #1.74 штаба 50-й кавалерийской дивизии. Железнодорожная казарма (северо-восточнее Федюково).

22 ч. 30 мин. 19.11.41 г.

1. До батальона пехоты противника с 31 танком, артиллерией и минометами занимает Шелудьково. До 40 танков и до 50 машин с пехотой - Язвище.

2. В 18.00 противник, поддерживаемый танками, занял высоту 236,1 и окраину Федюково, но контратакой 37-го кавполка был выбит, и положение было восстановлено.

3. Трофеи - 2 ручных пулемета, 1 миномет.

Потери противника - 28 танков и до роты пехоты.

Наши потери (по неполным данным) - убитыми 36 человек, ранеными - 44 чел. Полностью выбыл 4-й эскадрон 37-го кавполка (убиты).

В 37-м кавполку осталось 36 человек и 1 станковый пулемет..."

Внимание привлекают пронзительно горестные слова: "полностью выбыл", "убиты". И поражает сопоставление приведенных цифр: каким же неравным был бой, если до его начала полк имел в строю лишь 116 человек! Большой урон кавалеристы понесли в предыдущие дни, когда гитлеровские войска 16 ноября перешли в наступление по всей линии обороны 16-й армии. Прикрывая подступы к Волоколамскому шоссе в районе деревень Федюково-Сычево, казаки-кубанцы мужественно и стойко отражали атаки врага.

По воспоминаниям бывшего командира 9-го гвардейского кавполка полковника в отставке Ласовского и других ветеранов-конников, наиболее стойко и самоотверженно сражались близ юго-западной окраины деревни Федюково, прикрывая левый фланг полка, казаки 4-го эскадрона, которым в ту пору командовал 23-летний младший политрук Михаил Ильенко. Но сколько там было их, отважных, стоявших насмерть? По уточненным данным, вместе с командиром - только 37 (из 108 по списку на сентябрь 41-го). Вот эта, по сути, треть эскадрона и приняла на себя основной удар противника...

...На рассвете 19 ноября 1941 г. со стороны деревни Язвище по скованному льдом руслу реки Гряда устремились на прорыв к Волоколамскому шоссе десять немецких танков. За ними небольшими группами бежали автоматчики - всего около роты. Таким образом гитлеровцы наступали, имея троекратное превосходство в живой силы, не говоря уже о бронированных машинах! Противник намеревался с ходу мощной атакой обрушиться на оборонительный рубеж казаков, прижать их к земле пушечно-пулеметным огнем, проутюжить гусеницами, а затем, развивая успех, нанести удар в незащищенный фланг остальных подразделений 37-го кавполка и оседлать Волоколамское шоссе. Но планы немцев сорвала поразительная стойкость 4-го эскадрона.

Характерен такой момент. Казаки, поняв, что принимают свой последний бой, пожалели только своих верных друзей - боевых коней: дали наказ коноводам заблаговременно отпустить их на волю. Затем встретили танки гранатами и бутылками с горючей смесью. Пехоту отсекли меткой стрельбой из винтовок и пулеметов, заставили откатиться назад.

Оставляя догорать подожженные машины, уцелевшие танки отползали, огрызаясь пушечными выстрелами, перестраивались и снова бросались в яростные атаки. Но каждый раз получали жестокий отпор. Казаки не дрогнули перед этой грозной силой. Сражались умело, расчетливо и самоотверженно. Даже раненые не оставляли позицию.

Не сумев с ходу сломить упорное сопротивление кубанцев лобовыми атаками, гитлеровцы предприняли обходной маневр. Еще 15 танков с десантом на броне двинулись от села Городище по лесистым ложбинам, обошли позиции эскадрона и ударили с тыла. Увидев их на подходе, позади казачьих окопов, младший политрук Ильенко тотчас собрал группу бойцов и во главе их бросился к мосту через реку Гряда, чтобы на выгодном рубеже перехватить врага. Добираться к реке пришлось перебежками под плотным огнем противника. В результате танки оседлали мост первыми.

Горстка храбрецов вынуждена была занять оборону в ближайшей ложбине. Большинство из них уже были ранены, но те, кто еще мог двигаться, бросались на танки с гранатами и бутылками с горючей смесью.

Конец последнего эпизода этого страшного боя довелось наблюдать сыну кавполка Александру Копылову. Он был направлен в расположение эскадрона, чтобы передать приказ командующего кавалерийской группой генерала Льва Доватора об отходе, после того как не вернулись посланные с той же целью один за другим верхоконные связные. Отчаянно храброму юному бойцу удалось пробраться к месту боя лишь чудом: под сильно обстреливаемой со всех сторон дорогой он прополз по узкой водосточной трубе. Но в живых уже никого не застал. На берегу реки и вокруг казачьих окопов насчитал два десятка подбитых немецких танков.

Очевидцами некоторых моментов последнего боя 4-го эскадрона оказались и молодые жители деревень Федюково и Шелудьково Нина Грязнова, Петр Синицын, Василий Смирнов. Они же погребли останки погибших героев в братской могиле на берегу Гряды и после изгнания гитлеровцев из Подмосковья рассказали о подвиге казаков командиру 50-й Кубанской кавалерийской дивизии генерал-майору Иссе Плиеву.

Имена же 37 героев удалось установить лишь много лет спустя, в результате трудных поисков, которые до конца своей жизни вели в Армавирском и Лабинском районах Краснодарского края ветераны Кубанской дивизии. Ведь часть документов этого соединения (в том числе, вероятно, последний список личного состава 4-го эскадрона) пришлось перед прорывом под угрозой окружения спрятать в металлических емкостях и закопать в лесу. Но случилось так, что те, кто знал это место, вскоре погибли, и документы не найдены до сих пор.

Уточнить имена героев, установленные по показаниям их однополчан, исправить искажения помогла сохранившаяся ведомость на выдачу денежного содержания рядовым и младшему комсоставу эскадрона по состоянию на сентябрь 1941 г. В том списке - 107 фамилий с инициалами и неразборчивая подпись комэска. Однако к началу боя у деревни Федюково даже с учетом пополнения в подразделении, как уже говорилось, насчитывалось лишь 37 человек. Между тем анализ сентябрьского списка позволяет предположить, что 4-й эскадрон изначально был крепко сплочен родственными узами. В нем служили трое Киричковых (В. Н., Г. Н., И. Н.) и двое Зруевых (И. П., Я. П.) - несомненно, родные братья. Вероятно, в родственных отношениях состояли казаки Гончаровы (Д. Д. и Ст. К.), Гридины (А. Т. и Д. Л.), Дергачевы (А. и Д. И.), Ковалевы (В. Ф. и Я. В.), Рожковы (В. Ф. и П. С.), Шаповаловы (Т. А. и В. Г.). Увы, ко времени боя под Федюково осталось лишь по одному носителю фамилий Киричковых, Зруевых, Шаповаловых. Остальные выбыли из строя в результате ранений и гибели.

Вспомним же фамилии всех 37 казаков-героев: младший политрук М. Г. Ильенко, Н. В. Бабаков (помкомвзвода), К. Д. Бабура, Н. И. Богодашко, Л. П. Вьюнов, А. П. Гуров, Н. С. Емельяненко (командир отделения), А. Н. Емельянов, Н. Н. Ершов, А. С. Желянов, И. П. Зруев, А. М. Индюков, И. Ц. Ильченко, И. Н. Киричков (последний из троих), В. К. Козырев, Е. М. Коновалов, Н. А. Кутья (командир отделения), Н. А. Лахвицкий, Д. Я. Мамкин, А. П. Маринич, П. Я. Меюс, И. Я. Носоч, Г. Т. Онищенко, В. И. Питонин, С. П. Подкидышев, Л. Г. Полупанов (командир отделения), П. Я. Радченко, А. И. Родионов, А. Ф. Родомахов, П. М. Романов, Г. А. Савченко, А. А. Сафарьян, В. Сивирин, М. К. Черничко, В. Г. Шаповалов, Н. К. Шевченко, Н. С. Яценко.

Вячеслав Казьмин

Кто такие донские казаки?

Воронов — Tue, 03 Nov 2009 10:21:32 GMT

Донское казачье войско размещалось на территории Области войска Донского (современная Ростовская, части Волгоградской, Луганской, Воронежской областей и Калмыцкой АССР).
Хоть Ростов присоединился к области Войска Донского совсем по историческим меркам недавно (в 1887), многие документы по населению области можно найти в его архиве. В 1920 в Ростове был создан Центральный исторический архив, в 1925– архив Октябрьской революции, в 1934 – Азово-Черноморский краевой военный архив. В 1941 эти архивы были объединены в Государственный архив Ростовской области (ГАРО). Там хранятся многие документы по истории Дона с середины XVIII века. Есть там и около 60 фондов личного происхождения известных на Дону краеведов, писателей, ученых. ГАРО имеет три филиала в городах: Новочеркасске, Таганроге, Шахтах. Луганск – это Украина, на сайте ВГД в разделе поиск по городам есть какой-то человек в Луганске, можете его о чем-нибудь попросить. В Волгограде человек тоже есть. Основная же часть документов по казакам находится в РГВИА.

Но по этому поводу вам цитата: Большинство современных российских историков считает донское казачество этносоциальной и культурнополитической общностью, имевшей двойную природу. С одной стороны, оно представляло собой субэтнос по отношению к великорусскому этносу, с другой, - являлось военно-служилым сословием, что было зафиксировано в «Полном собрании законов Российской империи».

Поскольку фраза эта очень глубокомысленная и тем меня развлекает, кроме того, не так давно активно обсуждался вопрос, являются ли казаки национальностью, я не могу удержаться от кратких рассуждений по этому поводу. Начинать надо, мне кажется, с языка. Примерно в 8-11 веке нашей эры в Киевской Руси из диалектов восточнославянских племен сформировался древнерусский язык. С конца 11 века люди, которые говорили на нем, стали расселяться в разные стороны, меньше общаться между собой и язык стал приобретать, как говорится, диалектные черты, но все равно сначала это был один язык. В шестом номере рассылки я писала про всяческие переселения. В 13 веке юг и юго-запад (Киев, Галицко-Волынская, Турово-Пинская земли - территории будущих украинских и белорусских языков) оказались противопоставлены северу и северо-востоку (территориям будущего русского языка). В 14 веке юго-запад и запад Руси оказались под властью Великого княжества Литовского и Польши, что еще сильнее изменило язык людей, которые там проживали. В 14-15 вв. древнерусский язык распался на 3 отдельных восточнославянских языка – русский, украинский и белорусский. К чему это я? А к тому, что, во-первых, мы все - восточные славяне, некогда мы говорили на одном языке и принадлежали к одной национальности. И было это не так уж давно. Донские казаки тоже говорили на том же языке. Тем не менее, никто сейчас не говорит, что нет национальности "русский", "украинец" или "белорус". Общепризнанность этих национальностей обусловлена вовсе не генеалогией и не каким-то особенным происхождением (все мы с Руси), а разновсяческими геополитическими соображениями. Государственность у Донских казаков была, так что они имеют все основания считать себя отдельной национальностью, но при этом, если по большому счету, мы все вместе восточные славяне, хотим или не хотим, но происходим от одного корня. Эдакой генеалогический подход.

В разное время в придонских степях обитали племена меотов, скифов, сарматов. В устье Дона в 4-3 вв. до н.э. была греческая колония Танаис (на месте современного Азова), а в 1-3 вв. н.э.—два меото-скифских поселения, упоминаемые Птолемеем под названиями Панардис и Патарва. В начале 1-го тысячелетия н.э. в районе нижнего течения Дона кочевали гунны и болгары; после их ухода на Дону возникли поселения восточных славян (актов). В 7-9 вв. Нижний и Средний Дон находились под властью хазар, позднее создавших здесь свое государство—Хазарский каганат, которое в 954 было разгромлено киевским князем Святославом Игоревичем. В 10-12 вв. на месте Азова существовало славянское поселение (основано в 965 или 966), входившее в состав древнерусского Тмутараканского княжества. Не исключаю, что там жили казаки, но точно это никто не знает. В 11 в. в низовья Дона из Заволжья пришли половцы. В 13 в. через устье Дона проходил Великий торговый путь в Китай, и в том же веке район Нижнего Дона оказался под властью монголо-татар (Золотой Орды).

в 1265 была учреждена Сарайская христианская епархия, которая охватывала население территории между Волгой и Днепром, не обращая внимания ни на какое иго. То есть можно предположить, что христиане там были уже тогда, при этом Дон как торговый путь рполдолжал функционировать. В 1354 по берегам Дона прошло разделение на новую Рязанскую епархию (левый берег) и прежнюю Сарайскую (правый берег). А еще известно, что Донские казаки в 1380 преподнесли князю Дмитрию Донскому накануне Куликовской битвы икону Божией Матери. Но жили они не оседло. Историк В.Н. Татищев считал, что Войско Донское образовалось в 1520, а донской историк И.Ф.Быкадоров - с 1520 по 1546. Именно в это время казачество переходит на оседлый, постоянный образ жизнедеятельности, строя первые "зимовища и юрты". И образовывает свою государственность. Если бы не Иван Грозный, в существовании казацкой национальности никто бы не сомневался.

Когда образовалось Донское казачество?

Воронов — Mon, 02 Nov 2009 14:18:43 GMT

Недостаток летописных источников, как российских, так и зарубежных, не позволяет точно определить время зарождения Донского казачества как
самостоятельной вольной военизированной общины, имеющей свою организацию и свои особенности. Некоторые авторы находят отправные моменты истории Донского казачества даже в эпоху амазонок.

Но большинство склоняются к тому, что процесс формирования казачества на Дону проходил параллельно с процессом христианизации Киевской Руси. Так, в 1265 г., т.е. еще во времена владычества на Руси татаро-монголов, была учреждена так называемая Сарайская христианская епархия, которая охватывала население огромной территории между Волгой и Днепром, а значит и Подонья. Именно по берегам Дона в 1354 г. прошло
разделение на новую Рязанскую епархию (левый берег) и прежнюю Сарайскую (правый берег). И уже от 1360 г. имеется исторический документ - послание "ко всем христианам, обретающимся в пределах Черленаго Яру и по караулом возле
Хопор и Дону".

Историк В.Н. Татищев считал, что Войско Донское образовалось в 1520 г., а донской историк И.Ф.Быкадоров - с 1520 по 1546 г. Именно в это время
казачество переходит на оседлый, постоянный образ жизнедеятельности, строя первые "зимовища и юрты", т.е. поселения, в которых можно было перезимовать в "Диком поле", как тогда называли глухие, малообжитые придонские степи.

Естественно, что землянки и шалаши со временем сменились огороженными поселениями, т.е. городками, вокруг которых стоял острый частокол,
сдерживающий внезапные набеги кочевников или разбойников. Позднее такие места стали называть "станицами", от слова "стан", стоянка.
О первых казачьих городках писал ногайский князь Юсуф в 1549 г. московскому царю Ивану Грозному в своей жалобе на разбойные действия донских казаков во главе с атаманом Сары-Азманом. Казаки в это время практически не признавали над собой ничьей власти и бились с татарами с одной стороны и турками с другой. В 1552 г. в лице Ермака и его дружины казаки участвовали в покорении Иваном Грозным Казанского царства, а позднее и Сибирского.

“Первым официальным письменным источником, дошедшим до наших дней является грамота царя Ивана Грозного от 3 января 1570 г. о том, чтобы атаман Михаил Черкашенин и Донские казаки слушали царского посла Новосильцева, едущего в Царь-Град через Дон и Азов, и "тем бы вы нам послужили..., а мы вас за вашу службу жаловать хотим". Именно этот царский документ считается днем официального образования войска Донского.
С этого времени Донские казаки постоянно взаимодействуют с царской властью и православной церковью в Москве в деле защиты южных рубежей Руси как с единородной по языку, вере и быту” Кстати, о слове “атаман”. Оно не всегда писалось через “а”: “...всю Малую Русь в казаки превратили, гетмана или отомана избрав, все черкесы именовались...”.

Случайно ли совпадения имени создателя Оттоманской империи и казачьего
чина: “...Отоман той бысть уже султан у турков...”?

Воспитание казака

Воронов — Sun, 01 Nov 2009 10:00:52 GMT

Самого меня воспитывали не так, как будет изложено ниже. Можно сказать в десятки раз мягче. Но поделюсь тем, что накопал из различных бесед с казачьими стариками.

У каждого новорожденного казака или казачки, помимо кровных отца да матери, были крёстный отец и крёстная мать. О выборе крёстных кровные родители заботились заранее. Это не должны были быть родственники (как принято сейчас). Крёстного подбирал отец – это должен быть человек надёжный (кунак, односум, побратим и т.п.), у которого было чему поучиться. Это он в первую очередь формировал дух казака. И немаловажный фактор и крёстный отец и крёстная мать должны быть способны участвовать в воспитании ребёнка – жить недалеко от крестника (крестницы).

Крёстную подыскивала кровная мать из числа своих подруг (желательно хотя бы немного старше её возраста).

Если в семье родился казак, то основная нагрузка ложилась на крёстного – он делал из казака воина. Главная же задача крёстной матери в этом случае состояла в том, чтобы сформировать в казаке отношение к девушке-казачке, как к жене, матери и хозяйке.

Если же родилась казачка, то основную роль выполняла крёстная. Она формировала из девочки женщину-казачку, как умеющую ждать жену, терпеливую мать и добрую хозяйку. Крёстный в данном случае формировал в казачке отношение к казаку, как к воину-защитнику, как к мужу, отцу и главе семьи.

После рождения. Ребёнка особо не торопились распеленовывать. Побыстрее научить его двигать ручками и ножками – была не самоцель. Ребёнок должен сначала увидеть и осознать неизвестный ему предмет, а уж потом потрогать, «взять на зубок».

В дальнейшем процесс «увидел-осознал-сделал» ускорялся. Именно так поступает казак в критической ситуации. И нет паники и ненужных движений, потому что сначала оценил, а потом сделал.

После крестин казачонку клали шашку (кинжал) либо пулю (раньше стрелу), что называется «на зубок». И наблюдали за его реакцией: если начнёт с ней играть – добрый будет казак, если же расплачется – есть над чем задуматься.

Далее, мальца всегда старались окружать именно теми вещами, которые являлись непременными атрибутами жизни казаков.

Вообще, подобные «гадания» проводились на протяжении всего времени обучения-воспитания казака. Сейчас это назвали бы «тестами». Поэтому у казаков было принято так: сначала казачонка ставили в определённые условия, далее, смотрели на его реакцию, выявляли недостатки и достоинства, и уже потом начинали его корректировать и вырабатывать необходимые навыки и качества.

При подобном подходе нарабатывалась и скорость мышления, и адекватная реакция на внезапно изменившуюся обстановку и появление чего-то нового. Всё это постоянно ускорялось во времени.

А таких «тестов-гаданий» было очень много. Были общепринятые, и были родовые. В каждом роду свои.

Когда казачонку исполнялся год, его вели к первому причастию. В год у казачонка многое было впервые. Впервые его одного сажали на коня, надевали на него отцовскую шашку, отец брал коня по уздцы и проводил его по двору.

И ещё один обряд совершался в год от рождения. Собирались все мужчины рода и вели мальца на священное место своей станицы (или хутора). У донцов оно называлось «урочищем», у черноморцев «кругликом». Там совершались действия, позволяющие передать на духовном уровне силу и знания рода новому поколению.

Первые шаги в обучении и воспитании делались в семье. Вся система, если её можно так назвать, строилась именно на родовых и товарищеских принципах существования.

Весь процесс развития казака строился по спирали. Каждый виток в ней – это замкнутый цикл, и занимал он определённый возрастной период.

Следующий круг начинался с того же, но на новом качественном уровне.

Каждый из этих уровней включал в себя физическое, интеллектуальное и нравственное (духовное) развитие.

В зависимости от возраста одна из этих категорий была главенствующей, а остальные, как бы сопутствующие.

Знаю, что физическое развитие было основным в возрасте от 8 лет (в некоторых семьях от 7 лет) и до 12 лет.

(Современным детям наверное стоит пару-тройку лет накинуть. Сравните: 200 лет назад казак начинал боевые походы с 16 лет, а сейчас юноши-мужчины и к 20 годам не все готовы к испытаниям).

До 7-8 лет казачонок жил на женской половине куреня.

В этот момент воспитание шло и от женской части семьи и от мужской. В основном в его основе лежала наглядность. И главное здесь – личный пример старших и погружение мальца в соответствующую среду.

А что в себя включала именно казачья среда обитания для казачонка? На стене в курене шашка отцовская (или дедовская). Нагайки у двери и в руках казаков. Лампасы, папахи, фуражки на близких мальцу людях. Кресты и медали на груди деда, отца, дядьки или крёстного. Кони. Кони везде, у себя на базу, на улице, у соседей, в степи за станицей…

И, естественно, вопросы: что это и зачем это (ведь малец изучает мир сразу с казачьего окружения, а не как сейчас с «диснеевского»).

И ответы старших на них: лампас – это символ казака, шашка это наше казачье оружие и символ казачьей воли, конь – это друг и товарищ казака, кресты и медали – это отличие за участие и подвиги в военных компаниях.

А ещё сказки на ночь, о том, как казаки побеждают ведьм и чудищ несусветных, и как с честью выходят из той или иной ситуации.

А ещё песни, которые казаки и казачьи постоянно поют. О славе казачьей, былых походах, битвах и героях.

А ещё пословицы и поговорки из уст старших. Станичные праздники, кде казаки и казачки поют, пляшут – кто лучше. Состязания в кулачках, в стрельбе, в скачках и джигитовке, в фехтовании.

Всё это перед глазами мальца-казачонка. Всё это формирует в нём причастность именно к этой группе людей. К СВОИМ.

В этот период мужчины следили за тем, как формируется казачонок. Женщинам всё меньше позволяли сюсюкаться с ним: «Не портьте, бабы, казака!» Если где-то ушибся и заплакал, то поучали: «Не плач, ты же казак, а казак не плачет!»

И тогда в казачонке постепенно складывалось убеждение, что то, о чём поют и что говорят старшие, то они и делают, такие же поступки и совершают. И это всё настоящее. И так же будет поступать он сам.

Видимо существует определённый образ Казака, идеального Казака, на основе которого сложилась вся казачья культура бытия, ну и конечно воспитания.

У запорожских-черноморских казаков это похоже Казак Мамай. У донских казаков имени либо вовсе не было, либо оно не сохранилось. Но образ существует.

Небольшое философское отступление:

Если попробовать интуитивно сравнить образы Первого Запорожца и Первого Донца, то большой разницы мы не увидим. Отличия прослеживаются лишь в том, что у Запорожца большая тяга к Воли (свободе) и больше в нём печали. (Печаль понятна – разгон Сечи, многие переселения с родной земли…). Да, ещё одно отличие есть. У Запорожца большая тяга к товарищескому способу проживания. У Донца – к семейно-родовому.

Ну и, ко всему прочему, игру на улице со сверстниками. Игры были устоявшиеся веками, и естественно направленные на развитие казачат. Практически все они проходили под присмотром станичных (хуторских) стариков, которые строго следили за поведением каждого из казачат. И в том случае, если кто-то вёл себя недостойно, старики вдохновенно наставляли и поправляли нерадивого.

С 8 лет казачонка переселяли в мужскую половину куреня. В это время снова проводился обряд в урочище. С этого же времени казачонок учился владеть нагайкой.

Вообще, нагайка предмет очень символичный для казаков и очень древний. С ней связана и легенда о Егории Храбром, и ещё более древние легенды о змееборцах. Кстати, казаки раньше никогда не выясняли отношения между собой кулаками. Говорят, боялись поубивать друг друга. А вот нагайками частенько охаживали друг друга в пылу спора.

С этого же времени казачонка начинали приглашать на «беседы».

Основным моментом в воспитании казака в данный период являлось следующее: научить его справляться с собственным страхом в любых его проявлениях. И, наблюдая реакцию казачонка, старшие говорили: «Не бойся, казак ничего не боится!», «Терпи, казак, атаманом будешь!»

Существовало множество игр-упражнений для развития казачат. Упражнения естественно не в том виде, в каком мы их понимаем. Это скорее упражнения-тесты. Они выявляли наличие того или иного качества либо навыка у казачат. И казачата делали эти тесты-игры, соревнуясь между собой (играя). И в эти игры казаки играли чуть ли не всю свою жизнь.

В 12 лет процесс физического обучения в основном завершался. Именно обучения, но не развития. С 12 лет казачонка приучали к боевому оружию – шашке (кинжалу).

Про Спас (казачью систему выживания) скажу словами одного из казаков.

Казаки народ родовой с твёрдыми правилами поведения, как в семье, так и в обществе.

Начало вхождения ребёнка-казака в Спас начиналось с его крещения. В этот момент у него появлялись его духовные родители – крестный и крестная!

По мере возрастания задачи Спаса усложнялись, но основным направлением воспитания молодого казака или казачки было не физическим, а духовным. Только через понятие духовности молодые казаки снова и снова возвращались к физическому развитию. Без молитвы и понятий Бога жизнь казаков как раньше, так и сейчас не ставилась.

В самом Спасе приёмов как таковых нет, нет и весовых категорий.

Пословица – «Казак не тот, кто победил, а тот, кто вывернулся – спасся!»

- Именно Спасся!..

То есть «Спас».

В Спасе, когда человек уже готов к первому уровню есть только два принципиальных действия соединяющиеся в одно:

1) очень быстрое мышление на принятие единственно-правильного решения;

2) очень быстрое действие на выполнение единственно-правильного решения, для противника порой даже не заметного.

При достижении второго и третьего уровней Спаса у молодого казака развивают интуицию. Это шестое чувство воина есть практически самое главное. Оно помогает казаку-человеку как в мирской битве, так и в духовной. Он всегда отличает подлеца от честного человека. Настоящая схватка всегда скоротечна, но подготовка к ней долгая. Подготовленный человек выигрывает её ещё до схватки!..

Первое, что необходимо в воспитании неказачьего молодого поколения, это воспитание умения управления собственным страхом. Человек изжить страх не может, так как он необходим для сохранения его жизни. Но управлять страхом можно.

При этом отсутствует какая-либо психомобилизация.

Основной критерий человека, занимающегося Спасом, это нравственность. Вначале это не ощущается, но с увеличением скорости мышления данный критерий непросто ощущается. Он начинает присутствовать сначала на каждой тренировке, а затем и в самой жизни человека. Человек начинает понимать, что он ведомое существо в данной системе мироздания. Что без диалога с Богом в другие уровни Спаса он не сможет войти, если его моральный образ низок. Тот, кто пытается применить тут хитрость быстро убеждается в этих предупреждениях. Эти люди начинают приобретать сначала небольшие, а затем всё серьёзнее травмы. Вплоть до разрыва мышц.

Одни, поняв происходящее, начинают другую жизнь, где Спас становится одним из показателей правильности поведения. Другие же просто прекращают заниматься Спасом. Им становится понятно – на чьей они стороне.

О роли отца и роли крёстного в воспитании.

С 8 лет главная роль принадлежала крёстному. Именно он по большому счёту обучал мальца казачьей науке. Но кровный отец был как бы руководителем этого процесса. Крёстный и кровный отцы как бы дополняли друг друга. Родной отец мог быть излишне мягок в отношении своего сына. Крёстный же мог быть излишне суров. Поэтому родной отец останавливал крёстного, когда дело могло принять опасный оборот, а крёстный не давал отцу жалеть сына.

Пример процесса обучения видения летящей пули:

- проводится на изгибе реки, стрелок (крёстный) находится в 80-100 шагах от казака с сыном,

- в 10-15 шагах от наблюдающих за выстрелом находится мишень,

- по сигналу отца крёстный производит выстрел в мишень, казачонок должен заметить пролетающую пулю.

С 12 до 16 лет – ещё один цикл в воспитании казака. И опять же он начинался и заканчивался обрядами в урочище.

С 12 лет казачонка начинали водить на круг (сход) и другие общественно значимые мероприятия. Его основная задача – смотреть и запоминать.

И в 16 лет по готовности казака его ждало более серьёзное испытание – в основном это была охота на хищника (волка, кабана и пр.).

И вот после такого воспитания и обучения получался «матёрый казачина». Правда есть одно уточнение: «матёрый» казак появлялся в третьем поколении. Естественно, если первое и второе поколения были тщательно подготовлены и выжили в битвах и сражениях.

А что мог из себя представлять такой казак, лучше описать художественно:

«…Из леса вышли в рассыпную австрийцы. Человек тридцать. Винтовки на перевес. Офицер с обнажённым палашом верхом на коне. На поляне по колено трава, начинающая желтеть от знойного августовского солнца. Австрийцы отошли от опушки леса шагов на пятьдесят.

Вдруг произошло непонятное. Из под коня вылетело что-то необычное чёрно-зелёного оттенка, вышибло офицера из седла, провернулось волчком над упавшим, поблёскивая то ли клыками, то ли зубами, и врезалось в гущу оцепеневших солдат. Разобрать что это было невозможно, потому что это нечто всё время двигалось и вертелось вьюном в невообразимых плоскостях.

Находящиеся с краю австрийцы начали приходить в себя и изготавливаться для стрельбы, забыв, что это не спасёт их товарищей, так как вертящаяся масса была в самом центре подразделения, оставляя за собой переломленные и окровавленные тела австрийских солдат.

Но вдруг с левого фланга метнулся ещё один неясный силуэт. Он пронёсся перед изготовившимися к стрельбе настолько быстро, что никто не смог уловить его очертания. Да и вообще не смог больше ничего увидеть в этой жизни, потому что силуэт двигался грохоча и огрызаясь огнём.

Больше всех повезло четверым солдатам. Они, толкаемые своим страхом вовремя уронили свои винтовки, и теперь наблюдали страшную картину: в центре лежали вповалку, как после смерча полтора десятка человек со страшными колото-резанными ранами; ещё человек семь бездыханно лежали со стороны леса с огнестрельными ранами; а по бокам уцелевшей четвёрки застыли двое – причина всего произошедшего. Одеты оба были в низкие чёрные бараньи шапки с защитным верхом, в гимнастёрки и шаровары того же цвета и невиданные солдатами ранее сапоги с шерстяной ступнёй и голенищем из тонкой кожи. В руках у одного было два длинных кинжала, у другого – два револьвера.

А лица этих неизвестных… Глаза – у обоих на выкате – не выражали ни злости, ни ненависти. Солдаты прочитали в них только одно – это пришла смерть, ведомая самим Всевышним.

После всего этого послушнее военнопленных, чем эти четверо не смог бы, наверное, никто найти на всём русско-германском фронте…»

Конечно, такое воспитание было не во всех казачьих семьях, и я так подозреваю к 1914 году оставались очень немногие семьи где всё это жило. Но, чем древнее был род, тем тщательнее и обширнее было воспитание. И сами казаки не всегда вдавались в суть этого процесса – как их самих учили, так и они учат. Предки завещали!

Вот примерно всё, что могу сказать по этому вопросу. Я попробовал описать общую канву воспитания казака. Остальное, как говорится, нюансы. У кого есть что добавить – будет очень хорошо. Потому что пришло время по крупицам восстанавливать нашу казачью культуру. И первым делом необходимо восстановить культуру воспитания казачат. Потому как они – будущее казачества. И что мы в них заложим, то и получится потом.

Как говорил один старик-казак «Казаков много не бывает, но мало не покажется!»

Боярченков Андрей

Казачий Спас

Воронов — Sat, 31 Oct 2009 08:59:48 GMT

Эта методика подготовки казаков применяется затем, как человек начинает осознавать связь своего физического тела и его обволакивающего пространства. Это осознание не спонтанно, а определённым способом укрепляется и становится главным в управление тела в пространстве.

После проработки двигательной основы (Свиля, ударная работа рук, Голубь, Коса, Тынок, Хлыст, Колесо, Перескоки, Полутынок), которая лежит в основе КАЗАЧЬЕЙ НАУКИ, у человека появляется осознание того, что мыслить необходимо разтёкшимся сознанием в пространственной оболочке тела..! Для этого нужно быть в твёрдой ВЕРЕ и здравом смысле рассудка.

А это, значит, жить только в ПРАВДЕ, т.е. жить чистой жизнью казаков, всего-то..! Также необходимо владеть РУССКИМ ЯЗЫКОМ, не в смысле знакового – разговаривания, а правильного глаголического отображения древнего БОЖЬЕГО СМЫСЛА, коренного понятия русского языка. Языка первичного для практически всех языков нашего Мира. Кириллица не является первичным языком. Она выстроена из ГЛАГОЛИЦЫ, но смысла её уже не несёт. (См. книгу – СЛАВЯНО-РУССКИЙ КОРНЕСЛОВ). Поэтому без понятий языка и без знающего наставника 3-го и 4-го уровней казачьей науки достичь просто не возможно. На сегодняшний день их не так уж и много. Они никогда не станут делать из вас зверей, могущих только бездумно бить человека. Они будут вас учить, как ощутить и увидеть всё, что написано выше.

Первая очень важная поговорка казаков звучит так…!

«Бьёшь – думай о Боге!»

Подготовка казаков шла при обычной размеренной жизни хорошего хозяйственника, но с полной боевой подготовкой .

«Быстро – хорошо не бывает!»,

«Лучшее – враг хорошего!».

Поэтому, рассматривая схему КОЛОВРАТ не мудрствуйте лукаво, не кичитесь своими знаниями и способностями, а внимательнее разсмотрите и задумайтесь. Проверить всё выше сказанное можно, самое долгое, за 3-4 месяца, для людей имеющих боевую подготовку. Всё, чего человек достигает по методике подготовки КОЛОВРАТ, является генетическом признаком и передаётся по наследству.

Достаточно поглядеть на то, как родовые казаки осваивают не только воинскую традицию, но и любые науки в целом, а также поглядеть на развивающие наших детей тренажёры: объёмно-образного мышления, развития внимания и памяти, упражнениям на развитие у ребёнка интуитивных основ восприятия пространства, упражнения для восстановления потерянной силы и духа, да и много, много другого. Это всё достигается казаками предметами казачьего быта: коновязь, клубочек, палка, верёвка, рогатка, нагайка, нож, шашка и конь, да строгий взгляд старика. Старик у казаков это носитель традиций рода – БАТЬКА. По глаголице БАТЯ это ЗНАК ЕДИНОГО ТВЁРДОГО РОДА.

1. Вокруг любого физического тела существует поле. Наставник обязан казаку не только объяснить его суть, но и научить ощущать его во всех возможных для понимания вариациях.

2. Необходимо научиться ускорять своё мышление, т. е. ускорять разсудочную деятельность в максимально маленькую величину время для данного казака. До возможности первичного ощущения - начала состояния изменённого сознания.

3. Заставить своё тело настраиваться и выполнять действия со скоростью мысли так, чтобы перемещая часть тела, остальная часть к ней плавно и быстро подтягивалась. Удары и мягкие хваты наносились бы по кротчайшему пути (глаз – место контакта – ближайшая часть вашего тела).

4. Соединить поле тела со скоростью мысли, т. е. необходимо телом через поле поддерживать скорость, а мыслями через скорость поддерживать поле. Начинаем как в первом случае и на этой базе учимся мысленно управлять полем – пространством. Во всех ранее ощутимых вариациях.

5. Даже при полном состояние покоя необходимо научиться мысленно, управлять своим полем. Или через поле приводить как свои, так и мысли противника в нужное для вас состояние. Здесь формируются первые свойства – МОРОКИ. За всякий артистизм и наигранность на этих занятиях строго наказывать. Людей непонимающих смысла занятий к занятиям не допускать. Их непонимание говорит о некачественной предшествующей подготовки.

6. Когда в результате тренировочной деятельности под внимательным взглядом старика у вас начинает вырабатываться духовное сознание. Это когда вы ощущаете что мыслительная деятельность происходит не в вашей голове, а в пространстве вокруг вас. При этом сознание вашего тела работает отдельно от вашего духовного и полностью ему начинает подчиняться. Результат этого явления ощущается только в твёрдом выполнении двигательной основы СПАСА с постановом ударной техники.

7. Это уже совершенно подготовленный казак. С этого момента начинается подготовка ХАРАКТЕРНОГО БОЯ.

ХАРАКТЕР – ЛАВА В БОЮ.

ХАРАКТЕРНЫЙ БОЙ начинает ощущаться, когда вам кажется, что вы работаете на предельно большой скорости (изменённое сознание), а сами на какое-то действие ускоряетесь до невидимой противником формы. Это дорога не одного, а двух-трёх поколений, кто пошёл по ней, обязан воплотить всю свою науку во внуке, как максимум.

Сейчас мы, казаки, не живём строго своей общиной, не соблюдаем необходимых нравственных норм поведения, сами и детей своих довести и укрепить до необходимого уровня не можем. Но моё личное мнение говорит, что в одной Православной крепкой многодетной, 3-4 и более детей, семье казака это можно совершить.
Вот так нас учили наши старики – БАТЬКИ..! Вот поэтому мы, казаки, стояли на границах между народами разными и сдерживали зло.
Но, как говорится, – КАЗАКОВ МНОГО НЕ БЫВАЕТ, НО МАЛО НЕ ПОКАЖЕТСЯ..!

«Слава БОГУ, что мы казаки!»

Автор: Бибяев В. Ф

С ПРАЗДНИКОМ БРАТЬЯ КАЗАКИ!

Воронов — Fri, 30 Oct 2009 08:04:28 GMT

Братья казаки 4 Донского Казачьего полка и казаки Всевеликого Войска Донского!Администрация сайта поздравляет Вас с Войсковым праздником - Днем Всевеликого Войска Донского!!!(30 октября, день пророка Осии).Любо!!!

24.01.2009 исполняется 90 лет с подписания директивы Оргбюро ЦК РКП(б) о поголовном истреблении казаков.

Воронов — Fri, 30 Oct 2009 07:54:14 GMT

“Провести массовый террор против ... казаков, истребив их поголовно...
провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам...
конфисковать хлеб... это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам...
Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания...”

Массовый террор начался еще в 1917 году, и десятки тысяч казаков обеих полов, всех возрастов и социального статуса были уже уничтожены по принципу - носишь лампасы или папаху - получи пулю!
Но именно 24 января 1919 года казаки были признаны врагами советского государства. И документ о массовом терроре против казаков за подписью тогдашнего "президента" советской республики можно признать актом, имевшим высшую исполнительную силу в стране. Актом, если не запустившем маховик репрессий, то узаконившим убийства казаков на самом высшем уровне власти.

каждой казачьей семье своя скорбь, свои траурные даты по сгинувшим или расстрелянным родственникам. Но для многих, очень многих казаков мы так и не знаем ни даты упокоения, ни места гибели, ни могилы, где лежат их кости.

Казаки Кубанской казачьей общины Этнического казачьего объединения Казарла обращаются ко всем казакам и казачкам не забыть день нашей общей скорби и памяти, траурную дату Геноцида Казаков.

Мы призываем казаков 24 января 2009 года зайти в ближайшую православную или старообрядческую церковь и заказать заупокойную молитву за души казаков, положивших живот свой за други своя; казаков, невинно убиенных и умученных руками красных палачей; казаков, сгинувших вдали от родной земли по всему свету; за всех страстотерпцев, вынесших все муки, чтобы жили мы, ныне здраствующие казаки.

И пусть в этот день тысячеустная молитва в десятках или сотнях храмов России, Украины, Казахстана, Белоруссии и других стран, где живут казаки, напомнит миллионам ушедших казаков, что мы их помним. Помним всех, не только своих предков, но и тех, чьи роды угасли. Помним и будем помнить. Потому что мы - один народ, с теми кто был, с теми, кто есть и с теми кто будет на этой земле!

Городки донских казаков

Воронов — Thu, 29 Oct 2009 09:42:57 GMT

Городками в источниках XVI-XVII вв. назывались постоянные поселения донских казаков. Но казачьи городки не относились к городским поселениям, в полном смысле этого слова, так как не имели развитого ремесленного производства и сколько-нибудь значительной торговли, да и по населению они были не столь уж велики. Особенностью казачьих поселений был их военный характер. Городки представляли собой укрепленные станы-лагеря, обнесенные земляным валом и плетнем, поверх которого укладывались кусты колючего терна. Они «были обведены кругом стеною из двойного плетня, или палисадника, набитого внутри землею» [1].

Первые сведения о казачьих городках на Дону относятся к середине XVI в., когда под 1548 г. упоминалась«острога» М. Черкашенина и И. Извольского [2], а под 1549 г.— «города» Сары Азмана «в трех и в четырех местах» [3]. И если по поводу «остроги» известно, что она стояла «на Великом Перевозе», т.е.на Волго-Донской Переволоке, то по поводу расположения «городов» Сары Азмана никаких указаний источники не содержат.

К концу XVIв. на Донской земле имелось уже свыше трех десятков казачьих городков.Некоторые из поселений были весьма многолюдны. В них проживало по несколько сот человек. Так, 11 июня 1593 г. на стан к послу Г. Нащокину явилось «человек шестьсот» атаманов и казаков из ближайших низовых городков [4].Верховые городки были, как правило, невелики. Источники содержат сведения о незначительных городках на Верхнем Дону и на севере Донской земли в конце XVI -начале XVII вв. По сведениям дорожника, в конце XVI в. в городках Мигулине, Решетове, Вещем (Вешках) и Хопре проживало от 5 до 10 казаков «без баб» [5].

Своими размерами выделялся столичный Черкасский городок. Летом 1654 г., по сообщению атамана Павла Федорова, в Черкасском оставалось 7000 человек, а 2030 на 34 стругах ушли в поход на Крым [6]. Общее число городков у донских казаков к началу 70-х годов XVII в. может быть установлено весьма приблизительно. По-видимому, существовало 50 городков по Дону, 26 — по Хопру, 15 — по Медведице и 3 — по Донцу. Всего у донских казаков насчитывалось к тому времени около сотни разных по величине городков[7]. Данные 1708 г. свидетельствуют, что тогдашняя средняя численность населения казачьего городка, не считая Черкасска, составляла 202 человека, в том числе: на Донце 390 человек, на Дону 217, на Хопре 141, на Медведице 106, на Бузулуке 93[8].

Первые городки строились в низинах, в камышовых зарослях, на островах, то есть в местах неудобных для жилья, но дающих возможность легко укрыться, уйти через ерик или реку на лодках[9]. «Городки, все без исключения, — как писал В.Д. Сухоруков, — стояли при больших реках: Доне, Донце и Медведице, по удобности в тех местах промыслов, от коих казаки имели тогда пропитание, и для лучшего защищения от неприятельских набегов»[10]. По наблюдениям адмирала К. Крюйса 1690-х гг., донские городки в большинстве своем были построены на речных островах[11]. Остальные располагались на берегах рек, в низких местах, поблизости от воды. Представления о ранних казачьих городках носят во многом предположительный характер, так как достоверные источники скудны. Восстановить их примерный облик позволяют немногие дошедшие до нас описания иностранных путешественников, воспоминания старожилов и единичные исследования археологов.

Описаний казачьих городков за XVI в. не сохранилось, а за XVII в. их дошло очень мало.Наиболее раннее принадлежат турецкому путешественнику Эвлии Челеби, который в январе 1667 г.проехал от Переволоки до Азова. Эвлия описывал городки как весьма мощные крепости с многочисленным казачьим населением. Так, в городке, названном им Шива, который, по обоснованному мнению В.Н. Королева, являлся донским казачьим Иловлинским городком[12], он видел «сильную крепость из дерева»; в городке Парас (по В.Н. Королеву — Паншин)— «весьма прочную деревянную крепость»; в городке Токай (по В.Н. Королеву —Голубые) — «деревянную крепость», «прочную вследствие своей шестиугольной формы»; в городке Исчит (по В.Н. Королеву — Верхний Чир) — «неприступную деревянную крепость»; в городке Павлуша (по В.Н. Королеву — Кумшак) — «сильную крепость из дерева»; в городке Жапуха (по В.Н. Королеву — Багай или Маныч) — «большую деревянную крепость»; в городке Сараиш (по В.Н. Королеву — Черкасский) — «прочную крепость из бревен»[13].

Сведения Эвлии о наличии в городках деревянных укреплений подтверждаются в источниках,относящихся к концу XVII в. Так, в Походном журнале Петра I за 1695 г. указывалось, что Паншин городок — «на острову, деревянным тыном огорожен»; городок Голубые — «на нагорной стороне, на берегу, на ровном месте, окружен тыном»; Пять изб —«огорожен тыном, стоит ... на берегу, на ровном месте»; Курман Яр — «стоит на берегу, на ровном месте, на нагорной стороне, тыном огорожен»; Кумсак — «огорожен плетнем, и плетеные башенки»; Нижний Михалев — «огорожен дрязгом»; Троилин вал — «обведен землею, на правой стороне стоит»; Кагальницкий городок — «стоит на острову, на ровном месте, огорожен тыном, на левой стороне»; Черкаской — «стоит на берегу, на правой стороне реки Дона, обрублен дубовым срубом, и сделаны три раската, и те стороны плетнем (огорожены)» [14]. К сожалению, приводимые сведения снова очень скупы и относятся преимущественно к местоположению городков. Лишь по 9 из них содержатся данные об оборонительных сооружениях. Городки имели хорошие укрепления, судя также по описанию вице-адмирала К. Крюйса, составленном в 1699 г. Из этих городков, писал К. Крюйс, «большая часть... имеет деревянные валы, а некоторые и каменные замки, и самые старинные круглые башни... Большею же частью построены они на островах и двойными полисадами обнесены...». Лучше других был укреплен Черкасский городок — «бастионами и башнями старинною формою с 80 пушками»[15].

В городках,писал В.Д. Сухоруков о XVII в., «казаки... имея в соседстве беспокойных врагов, проводили свою жизнь точно как на биваках; не могли поэтому заботиться ни о красоте, ни об удобности домов своих; старались только иметь приют и защиту от непогоды, полагая, что нарядные строения привлекут к ним жадных неприятелей. "Пускай, — говорили они, — пламя набегов сожжет городки наши— через неделю ... городок готов; скорее враг устанет сжигать наши жилища,нежели мы возобновлять их"»[16]. Городки были, по выражению самих казаков, «некорыстны», они были «оплетены плетнями, да обвешаны тернами»[17].

Лучше других городков описан Черкасск. По мнению В.Д. Сухорукова, «главный город на Дону...был построен так тесно и неправильно, что нельзя было найти порядочное место для гулянья. Почти ни один дом не имел двора»[18]. Со временем дворы появились, но даже в начале XIX в., как свидетельствовал А.Л. де Романо, «огромное большинство дворов» занимало площадь «не больше 3 — 4-х саженей», в этих дворах негде было «вырыть погреб, поставить конюшню» (лошади и экипажи содержались за городом)[19]. Узкие улицы в центральной части Черкасска походили на улочки средневековых восточных и, отчасти, западноевропейских городов: соседи из противоположных домов могли поздороваться за руку.«Это был обширный, многолюдный, сильно укрепленный город. По р. Дону стояли удобные пристани и при Петре здесь шла обширная торговля. Город был окружен стеной с десятью «раскатами» (бастионами — выступами особого вида). На раскатах стояло сто медных и железных пушек. В город вело четверо больших вороти десять малых. …На узких и кривых, по-азиатски строенных, или, вернее, совсем не строенных, а сами собою образовавшихся улицах, на площадях,на пристанях всегда сновал народ»[20].

В конце XVII- первой четверти XVIII в., согласно В.Д. Сухорукову, «укрепления (стены городков) по утверждении безопасности сделались ненужными, жилища казаков получили повсеместно одно наименование станиц; главное же место, в коем находилось начальство войсковое, приняло название города»[21].

Примечания

[1]Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами генеральногоштаба. Земля Войска Донскаго. Составил И. Краснов. СПб., 1863. С. 53.

[2] См.:Мининков Н.А. Донское казачество на заре своей истории. Ростов н/Д., 1992. С.108-109.

[3]РГАДА. Ф. 127. Кн. 3. Л.125 об.

[4]РГАДА. Ф. 89. Кн. 3. Л.97.

[5] ЗиминА.А. Русские географические справочники XVII в. // Зап. отдела рукописейГосударственной библиотеки СССР им. В.И. Ленина. М., 1959. Вып. 21. С. 227.

[6]Донские дела. Кн.5. Птгр., 1917. Стб.53.

[7] Мининков Н.А. Донскоеказачество в эпоху позднего средневековья (до 1671 г.). Ростов н/Д., 1998.С. 123.

[8]Королев В.Н. Донские казачьи городки //Донская археология. 1999. № 1. С. 14.

[9] Рыблова М.А. Традиционные поселения ижилища донских казаков. Волгоград, 2002. С. 28.

[10][Сухоруков В.Д.] Статистическое описание Земли донских казаков, составленное в1822-32 годax. Новочеркасск,1891. С. 130.

[11][Крюйс К.] Розыскания о Доне, Азовском море, Воронеже и Азове (с некоторымисведениями казаках), учиненное по повелению Петра Великого вице-адмиралом К.Крейсом в 1699 году и поднесенное царевичу Алексею Петровичу // Отечественныезаписки. 1824. № 10. С. 49.

[12]Королев В.Н. Донские казачьи городки у Эвлии Челеби // Историческая географияДона и Северного Кавказа. Ростов н/Д., 1992. С.105.

[13]Челеби Эвлия. Книга путешествия (Извлечения из сочинения турецкогопутешественника XVII века). Вып. 2. Земли Северного Кавказа, Поволжья иПодонья. М., 1979. С.179-192.

[14]Походный журнал 1695 г.Изд. 2-е. СПб., 1910. С.14-15, 17.

[15][Крюйс К.] Указ. соч. С. 49-50.

[16]Сухоруков В.Д. Общежитие донских казаков в XVII и XVIII столетиях // Русскаястарина. Карманная книжка для любителей отечественного на 1825 год. СПб., 1824.С. 179-180.

[17] АктыЛишина. T. I. Новочеркасск, 1891. С.110.

[18][Сухоруков В.Д.] Статистическое описание Земли донских казаков, составленное в1822-32 годax. Новочеркасск,1891. С. 143; Сухоруков В.Д. Общежитие донских казаков в XVII и XVIII столетиях// Русская старина. Карманная книжка для любителей отечественного на 1825 год.СПб., 1824. С. 258.

[19]Донская старина. I. Черкасск и Войско Донское в 1802 году по описаниюДе-Романо. Сост. М. Калмыков. — Новочеркасск, 1896. С. 12.

[20] Картины былого Тихого Дона: Краткий очерк историивойска Донского. Т. 1. (Репринт издания Краснова П.Н. 1909) М., 1992. С. 137-138.

[21][Сухоруков В.Д.] Статистическое описание Земли донских казаков, составленное в1822-32 годax. Новочеркасск,1891. C. 130-131.

Логинов А.Н. Городки донских казаков // Вопросыгуманитарных наук. М., 2004. № 2. С. 16—18
.

Предания о запорожских характерниках

Воронов — Wed, 28 Oct 2009 08:20:53 GMT

- Да что ж это за характерник, дедушка?
- Характерник бывал человек очень разумный и знал всякую всячину; его и пуля не брала, и сабля не рубила; у него на все было средствие и способ, на все хорошее слово и польза.Характерники знали все броды, все плавы по Днепру и другим речкам; характерник из воды выводил сухого и из огня мокрого, у них была лыцарская совесть и добродушие;жида и прочую мерзость били, грабили, жгли, а церкви не забывали. Вот что были характерники. (С) Е. Гребинка.Чайковский

Удивителен и загадочен мир народных преданий и легенд, донесших до нас образы событий времён стародревних. Отгремели звенящие битвы, отшумели людные походы, ушли на веки вечные герои тех лет, сгинули бесследно в толще столетий. Но память народная бережно хранит деяния их, порою причудливо приукрашенные сказочным вымыслом, и предания эти, переходя от отца к сыну из уст в уста, и образуют ту непрерывную живую нить, что зовётся наследием духовным. Прерви эту нить - и отсечешь ствол от корней, и зачахнет, истает даже самое сильное древо. Возобнови её - и вновь полнокровной могучей кроной зашумит оно, гордо вздымаясь ввысь.

Так и казачество - нет уж больше ни грозных днепровских порогов, ни буйной волелюбной Сечи, а над славным Великим Лугом плещутся нынче волны Каховского моря. Но не умерла, не пропала память о Запорожье, сохранила для нас волшебные старинные сказания про загадочных характерников, этих умудренных ратной жизнью чудесников и лукавых лыцарей-чародеев, коих ни пуля не брала, ни сабля не рубила. Говаривали старые сечевые деды, будто эти бессмертники могут на людей туман насылать и сон навевать, в хортов оборачиваться, в речки переливаться, на двенадцати языках сердито разговаривать, из воды сухими, а из огня мокрыми выходить и заранее ведать тайные вражьи замыслы. А потому и стояли веками на страже мира православного эти воины-знахари, защищали грудью своей от всякой напасти чужедальней и нечисти басурманской святые днепровские берега.

Большинство преданий и легенд про характерников были записаны на Украине только в XIX веке, однако первые упоминания о них уже встречаются в летописях, относящихся ко второй половине XVI века. Польский историк Папроцкий, описывая неудачный поход гетмана Самуила Зборовского в Молдавию в 1583 году, приводит следующие сведения. Возле турецкой крепости Аслам-города в понизовье Днепра во время переговоров с высланной делегацией один из казаков не удержался и выстрелил в татарина. Зборовский так был возмущен этим, что хотел было казнить виновного, но этому воспротивилось все войско, защищая своего товарища, который дорог ему был тем, что считался "характерником", умевшим заговаривать вражеские пули и делать их безвредными как для себя лично, так и для отряда, в котором он находился. Однако еще раньше Мартин Бельский, описывая в своей "Хронике" битву Ивана Подковы с молдавским господарем Петром под Яссами в 1577 году упоминает, что будто бы среди запорожцев был казак, который заговаривал ружейные пули. Остается лишь гадать, был ли это один и тот же человек, или же исторические сообщения относятся к разным лицам, но достоверно известно одно - традиция характерничества проявляет себя уже на самом раннем этапе запорожской истории и корнями своими уходит в седую древность.

Само это слово "характерник" (от греческого character - отличительная черта) обозначает человека, наделенного необычными, сверхъестественными способностями, и в силу этого уже резко выделяющегося в казачьей среде. Хотя часто бывало и наоборот - народная молва считала характерником личность сильную, неординарную, и приписывала ей чудесные качества. Так произошло со знаменитым кошевым Иваном Сирком, полковником Семёном Палием, сотником, а позднее наказным атаманом черноморцев Захарием Чепигой. В то же время предания донесли до нас имена характерников, совсем не упоминавшихся в исторических документах, но имевших, видимо, вполне реальных живых прототипов. Таких казаков-чародеев нередко именовали также "галдовниками" (от украинского "галдовать" - колдовать) и "заморочниками", потому как умели они напускать "морок" (туман, сон), а иногда просто называли знахарями и колдунами.

Самой яркой и необычной чертой характерников была их неуязвимость для пуль и сабель - именно благодаря этому волшебному свойству запорожские чародеи и попали в поле зрения упоминавшихся уже польских историков. Верования эти были настолько крепки, что даже спустя три столетия всё ещё ходили среди украинских поселян и были записаны многими исследователями. Д.И. Яворницкий в своём сборнике "Запорожье в остатках старины и преданиях народа" (1888г.) пишет из народных уст про запорожцев: "А як вийдуть на вiйну, то iх б`ють кулями, а вони собi й байдуже: пазухи порозставляють i збирають туди кулi. "Та ну бий!" - кричить кошовий хлопцевi, а сам i без пiстоля i без рушницi стоiть. "Пiдожди, батьку, наберу куль та тодi i пострiляю." В другой легенде про кошевого Сирка говорится: "Сiрко - це кошовий такий. Вiн такий був, що дещо знав. Оце бувало вийде iз куреня та й гука на свого хлопця: "Ану, хлопче, вiзьми пiстоль, стань там та стрiляй менi в руку!" Той хлопець вiзьме пiстоль та тiльки - бух! - йому в руку. А вiн вiзьме в руку кулю, здаве ii та назад i кине. Вони, тi запорожцi, всi були знайовитi..."

В народном воображении издревле бытовала вера в то, что заговорным молитвенным словом можно отвадить любую беду, в том числе и ратную. К сожалению, текстов исконно запорожских "характерств" , или "замолвлений", до нас не дошло, но представление о них можно получить из книги И.Сахарова "Сказания русского народа" (1849г.). Во многих воинских заговорах обращаются к мужу каменному или девице красной, что ратным делом красуются и заповедывают, чтобы пули были не в пули, стрелы не в стрелы, и шли бы они во чисто поле, в мать-сыру землю, и чтобы ножи булатные, сабли вострые, пищали, топоры и бердыши были смирными и вреда бы не причиняли. Выказывались пожелания, чтобы тело было крепче белого камня, а платье крепче панциря и кольчуги, и чтоб от каменной одежды той и пуля, и сабля отскакивали бы, как молот от наковальни, чтоб железо и сталь вертелись бы кругом, как у мельницы жернова, но тела не трогали. Эти и подобные тексты словесной магии были хорошо известны именно в казачьей среде с её воинским укладом жизни и ещё довольно часто встречались в XX веке у донских и кубанских казаков.

Характерникам же приписывалось умение наводить "морок", или "омману" на врага колдовскими чарами. В своей книге "Народная память о Запорожье. Предания и рассказы, собранные в Екатеринославщине в 1875-1905 гг." Я.П.Новицкий приводит легенду про битву турков с русским войском, на помощь которому приходит запорожский галдовник: "Запорожець пiдняв руки i пiймав ядро. "Ось бач, каже, який гостинець! Ну тепер, каже, глянь на острiв: шо там?" Глянув царь, аж турок сам себе руба, сам на себе пiдняв руку i пiшов потоптом. Пiднялась велика курява, а потiм стихло. "Дивись тепер" - каже запорожець. Глянув царь, аж нема нi одного живого турка, порубали самi себе..."

Однако согласно многочисленным преданиям характерники могли навевать и различные видения: "Там запорожцi бились з татарами... Як iх сила, то вони покладуть усiх до одного, нi одного не випустять. А як несила, то вони зроблять або рiчку, або лiс, такий лiс, що його нi пройти, нi проiхати. Та тодi тi - татарва, то що наткнуться, подивляться, а воно рiчка або лiс, та й назад. А пiсля як роздивляться, а воно того нема нiчого. Отакi були тi запорожцi." Такие совсем уж сказочные предания тем не менее были очень популярны в народной среде, особенно часто встречающийся мотив о том, как хитрый запорожец отводит врагам очи и они не могут его ни связать, ни заковать в цепи. Подобный сюжет появляется и на страницах романа "Чорна рада" Пантелеймона Кулиша, известного писателя и этнографа: "Да й згадав, як у старого Хмельницького сидiв у глибцi такий, що ману напускав. "Що ви, - каже, - що мене стережете? Як схочу, то лиха встережете мене! Ось зав`яжiть мене в мiшок." Зав`язали його да й притягли за трямки, аж вiн йде з-за дверей: "А що, вражi дiти! Встерегли?"

Следующей удивительной особенностью характерников была их способность к оборотничеству. Вообще же "ликантропия" (превращение людей в волков) в славянских землях имеет корни глубокие. Самые ранние сведения о ней сохранились у Геродота ( V в. до н.э. ) в его знаменитой "Истории", где в книге четвертой "Мельпомена" описываются нравы скифского народа НЕВРОВ, могущих оборачиваться в волков. Рассказ Геродота более чем через два тысячелетия смыкается с многочисленными этнографическими данными о волколаках, верования в которых были живы на Украине до самого недавнего времени. Вообще же культ волка у индоевропейских народов очень древний и сложный, и напрямую связан с воинскими функциями. Покровителем волков у славян считался святой Егорий (Георгий, Григорий), заменивший собою в пантеоне Перуна. В языческие времена образ громовержца представляли в сопровождении двух волков, считавшихся его хортами (псами). И ведь именно о превращении в хорта свидетельствуют легенды про кошевого Сирка: " Тодi зiскочив з коня, дав його другому козаковi, а сам кувирдь - та й зробився хортом i побiг до татар... Як стали тi татари вiдпочивати, то той хорт поробив iм так, що вони всi поснули. Тодi вiн назад до козакiв та знову кувирдь - i зробився чоловiком!".

Интересно, что от слова "хорт" происходит и название запорожской колыбели - острова Хортицы, который ещё в более древние времена назывался островом святого Георгия. Именно к этому острову, по сообщению "Повести временных лет" прибило идол Перуна после его низвержения в Киеве, а византийский император Константин Багрянородный отмечал, что в этом месте русы, отправляясь в поход, совершают жертвоприношения огромному дубу. Помимо этого, украинские слова "сiрко" и "сiрома" (так называлось рядовое казачество) являются одними из эпитетов волка, извечного спутника Перуна. В волка же умели превращаться, как говорит "Слово о полку Игореве", и некоторые древнерусские князья - и не только Всеслав Полоцкий, который "... въ ночь влъкомъ рыскаше...", но и сам князь Игорь при бегстве из половецкого плена: "Въвръжеся на бръзъ комонь и скочи съ него бусымъ влъкомъ". Так что совсем не случайно запорожское казачество появилось именно на Хортице, этой издревней языческой святыни, дающей нам ключ к разгадке многих тайн характерников.

С культом волка, по всей видимости, связано и умение галдовников с помощью особых "верцадел" (зеркал) видеть за несколько верст вокруг себя и знать вражьи замыслы. В украинском языке бирюка, волка-одиночку, того самого "сiроманця", называют еще "вовкун" или "вiщун", приписывая ему ведовские свойства. А от ведуна до знахаря, как говорится, один шаг. И действительно, в образе характерников мы найдем немало черт, роднящих их со знахарями-шептунами, и прежде всего это касается различных "замолвлений" не только от пули и сабли, но и от опоя коня, укушения змеи, кровотечения из раны. И если воинские заговоры довольно широко бытовали среди казачества, особенно в кругу пластунов, то лечебные молитвы были уделом немногих. Такими казачьими медиками у запорожцев и черноморцев большею частью были кашевары. Вот что пишет про них С.Н.Сергеев-Ценский: "Это были вообще серьезного склада люди, дававшие обет безбрачия и строго державшие этот обет, почитавшие свое кашеварство настолько святым занятием, что не давали казакам даже уголька из костра запалить люльку, когда варился борщ. Костру, впрочем, они придавали и лекарственное значение и неизменно зажигали его тогда, когда оказывался среди казаков раненный черкесской пулей или шашкой". Процесс приготовления пищи в украинских верованиях всегда считался занятием мистическим, сопровождаемым заговорами - его предваряло разжигание "ватры" (живого огня) и взятие из колодца "непочатой" воды, да и сама каша часто была пищей ритуальной, стоит вспомнить хотя бы рождественское сочиво или поминальную кутью. Так что знахарство и кашеварство часто переплетались между собою в народном представлении.

Со знахарями роднит характерников и знание всевозможного чародейного зелья - разрыв-травы для снятия цепей и отпирания замков, нечуй-травы для нахождения кладов, чаклун-травы (т.е. колдовской травы) для неуязвимости в бою. Также как и знахари, галдовники были непримиримы в борьбе со всякой нечистью и чертовщиной, и даже изгнали своим характерством всех ведьм с запорожских земель. Эти общие волшебные свойства, в конце концов, переплелись между собою и нередко на Слобожанщине обыкновенного знахаря называли "характерником", а бабку-шептуху "характерницей". Но при всей общности черт разница между характерниками и знахарями-кашеварами довольно велика и не стоит эти понятия смешивать, впрочем, как не следует смешивать характерников и с пластунами.

Среди многочисленных преданий о галдовниках особо выделяются сказания про кошевого Ивана Сирка, личность действительно колоссальную в истории XVII века. И друзья, и недруги одинаково отзывались о нем как о человеке замечательных военных дарований, и именно при нем Запорожская Сечь достигла апогея своего могущества. Однако в народных легендах образ знаменитого кошевого приобрел черты совсем уж сказочные. Предание говорит, что Сирко родился на свет с зубами, и как только баба-повитуха поднесла его к столу, то он тотчас схватил со стола пирог и съел его - это было знамение того, что он весь век свой будет грызть врагов. Сирко умел наводить на татарских табунщиков сон, часто при этом оборачиваясь белым хортом. А однажды у безымянного острова подстрелил из своего пистоля купающегося в Днепре черта. Остров этот, на котором впоследствии основали одну из Сечей, назвали Чертомлык, поскольку черт "млыкнул" (булькнул) ногами, когда упал в воду. Сами запорожцы говорили, что равного Сирку не было, не будет и никогда не может быть, и на то есть заклятие самого Сирка : "Хто ляже рядом зi мною, то ще брат, а хто вище мене - той проклят". Рассказывали, будто Сирка сабля не могла взять и он бывало подставлял своему "джуре" (слуге) под удар руку, но на ней оставался лишь синий след. Сказания о магической силе Сирковой руки были очень популярны и в одном предании он назван даже Сирентием Праворучником. Говорили, что будто после смерти своего кошевого запорожцы отрезали правую руку его и с ней везде ходили на войну, а в случае беды выставляли ее вперед, говоря: "Стой, душа и рука Сирка с нами!" Лишь после разрушения Запорожья казаки схоронили руку его, но не схоронили они с ней души его: он вовсе не умер, он жив до сих пор, он и теперь воюет где-то с врагами Христовой веры и казачьей вольности.

Известны в преданиях и другие исторические личности, такие как Семен Палий, Григорий Сагайдачный, батько Харко (Захарий Чепига), казак Кравчина - все они также считались характерниками. Однако легенды донесли до нас и весьма колоритные образы последних запорожских галдовников, доживавших свой век уже после разрушения Сечи на хуторах и пасеках, где они "плодили пчелу". Среди них казак Джереливский, который сам ковал и заговаривал ружья, запорожцы Канциберы, заколдовавшие свои деньги и спрятавшие их в земле, старые сечевые деды Пластун, Усатый и Довгый. По смерти этих казацких чародеев люди долго не осмеливались селиться в тех урочищах, поскольку верили, будто нечистый там выл, кричал и хохотал на всю плавню.

Вообще же чего только не рассказывали в народе про запорожских галдовников! Говорили, что они могут нарисовать на стене лодку и уплыть на ней, нырнуть в кухоль воды и вынырнуть где-нибудь в море, бросить бурку на воду и на ней переправиться через реку, словно на плоту. Все эти сказочные свойства, в конце концов, и вовсе заслонили собою настоящий облик запорожского казака и он в глазах простого обывателя приобрел ореол таинственности и загадочности. Однако истинной подоплекой всех этих суеверий, игравших только на руку хитроумным сечевикам, была недюжинная казацкая смекалка и неподдельная любовь к родной земле. Очень точно это подметил украинский писатель Андриан Кащенко, словами которого и завершим, сей сказ: "Как человек с разумом и необычным везением, то люди и считают его характерником... Умные были запорожцы, умудренные во всем, духом и волей сильные, вот и достигали того, что нам заказано. И только-то!"

Автор: Мискин Р.В

Пластуны

Воронов — Tue, 27 Oct 2009 08:17:31 GMT

ПЛАСТУНЫ

Теперешние пластуны, может быть, и не знают, с каких времен повелась их служба
и самое звание. Еще запорожцы в днепровских камышах залегали пластом,
высматривая подолгу то татарский загон, то вражеский разъезд. В числе
тогдашних куреней значился Пластунский курень, товарищество, которого
исполняло, вероятно, эту трудную и опасную службу.

На Кубани пластуны явились главнейшими стражами Кордонной Линии. Они были
разбросаны по всем постам особыми партиями и всегда держались на самых передовых
притонах, где имелись сигнальные пушки. Когда неприятель наступал слишком быстро
и в больших силах, пластуны палили «На гасло» (на тревогу).

Их положение в отношении к Кордонной Линии почти то же, что положение
застрельщиков в отношении к первой боевой линии. В наблюдении за неприятелем
они зорче и дальновиднее сторожевых вышек, хоть и не так высоко, как эти
последние, поднимают голову. Они рассеяны по всем постам особыми товариществами,
но преимущественно любят держаться в самых передовых притонах («батареях»),
оторванных от главной черты широкими излучинами Кубани. Каждая батарея имеет
трехфунтовую сигнальную пушку (через что и называется она батареей), выстрелом
из которой пластуны возвещают тревогу.

Пластуны одеваются как черкесы и притом как самые бедные черкесы. Это оттого,
что каждый поиск по теснинам и трущобам причиняет сильную аварию их
наряду. Черкеска, отрепанная, покрытая разноцветными, нередко даже (вследствие
потерянного терпения во время починки) кожаными заплатами; папаха вытертая,
порыжелая, но в удостоверение беззаботной отваги заломленная на затылок; чевяки
из кожи дикого кабана, щетиной наружу: вот будничное убранство пластуна.
Прибавьте к этому сухарную сумку за плечами, добрый штуцер в руках, привинтной
штуцерный тесак с деревянным набойником спереди около пояса, и так называемые
причандалья: пороховницу, отвертку, жирник, шило из рога дикого козла, иногда
котелок, иногда балалайку или даже скрипку, и вы составите себе полное понятие о
походной наружности пластуна...
Подражая походке и голосу разных зверей, они умели подходить и выть по-волчьи,
кричать оленем, филином либо дикой козой, петь петухом и по этим сигналам
подавали друг другу вести, собирались в партии. От прочих казаков пластуны
отличались как по одежде, так и в походке. Ходили неуклюже, переваливаясь, как
бы нехотя; из-под нависших бровей глаза глядят сурово, лицо – совсем бронзовое
от загара и ветров. Таков был старый пластун на Кубани, под Севастополем, на
берегах Дуная.

Дело пластунов — кочевать непрерывно по обоим берегам Кубани, в лабиринте
плавней. Им задан нескончаемый урок — открывать неизвестные или вновь
являющиеся тропинки в болотах и броды в пограничной реке, класть или проверять
приметы на всех проходах, схватывать следы, залегать живым капканом. Они
пускаются в свои трудные поиски мелкими партиями, от трех до десяти человек.
Искусство пользоваться местностью по-своему, чуткость, зоркий глаз, выстрел без
промаху заменяют им численную силу.

Пластун скорее теряет жизнь, чем свободу. А если в недобрую минуту и попадется
он в железный ошейник хеджрета, то скоро из него вырвется — «выкрутится». Купить
в горах порядочному хозяину пластуна в рабы — один разор. Чтоб ни предложено
было ему работать, у него один отзыв: не умею, а на уме одна мысль: уйти! Скоро
или не скоро, но сыщет он способ выпутаться из цепи или из колоды,
выкарабкается в трубу очага и все-таки убежит в свою кубанскую плавню.
А какое добро в плавне? В весеннюю и летнюю пору там полно комаров и мошки. Над
проходящим или сидящим человеком эти кровожадные насекомые, жалящие как
крапива, сгущаются в облако пыли, крутимой вихрем, их усиленное гудение дает
заметить сторожкому психадзе, где приготовлена ему засада. Зима приносит
пластунам неодолимые трудности. Тогда их скрытные пути погребены под сугробами
снега, сметаемого с возвышений в болота, тогда их походы оставляют на снегу
глубокие отпечатки, которые ничем не заметешь; тогда обнаженные камыш и
кустарник их не укрывают, и конный хеджрет набегает откуда ни возьмись.
Турецкая армия, как известно, зимой бывает плоше, чем летом. То же заметно,
отчасти и в пластунах. Однако суровые питомцы боевых невзгод и в зимнюю
вьюгу, как в летний туман идут бодро навстречу опасности; терпеливо проводят в
своих похождениях целые сутки сряду, чутко стерегут приближение врага и первые
встречают его своими меткими выстрелами.

Замеченные вдали от опорных пунктов и настигнутые превосходным в числе
неприятелем, они умеют так рассчитать свой огонь, что не скоро дадут подавить
себя многолюдством. Были примеры, что пять-шесть дружных бойцов, неся на своих
плечах многолюдную погоню, в первой попавшейся им чаще камыша, осоки,
можжевельника оборачивались, разом прикладывались в противников и, не открывая
огня, приседали, кому за что пришлось. Этот смелый и решительный оборот
останавливал преследующих. Они вдавались в опасение засады, начинали
осматриваться на все стороны и открывать медленный, рассчитанный огонь, на
который, однако ж, казаки не посылали ответа. Ободренные этим молчанием, горцы
принимали движение в обход или бросались напрямик в шашки с обычным криком,
который не всегда выражает у них увлечение на решительный удар. Но от страшного,
как от возвышенного, один шаг до смешного. В том месте, где казаки присели,
горцы находили только шапки и башлыки, надетые на сломленный камыш. Пластуны
уже исчезли, как привидение, и горцам осталось лишь повторить часто
употребляемое восклицание: «Шайтан гяур!»

Ясно, что отправление подобной службы во всем ее пространстве и во всех ее
случайностях не может быть подчинено определенному уставу и контролю. А потому
пластуны предоставлены в своих поисках, засадах и встречах собственной
предприимчивости и изобретательности. Они отдают отчет только в упущениях.
Может быть, из этой отрешенности в трудном подвижничестве пластуны черпают свои
военные добродетели: терпение, отвагу, сноровку, устойчивость и в придачу
несокрушимое здоровье. Когда по Кордонной Линии смирно (это бывает обыкновенно
во время полевых работ), они обращают свои поиски в охоту за диким кабаном,
козой, оленем и, таким образом, непрерывно держат себя в опытах своего
трудного назначения.

«Природа мой букварь, а сердце мой учитель»,— говорит мудрец. Пластун скажет,
что плавня с дикими ее жильцами — его военная школа, а охота — учитель. И
действительно, в этой школе приобретает он первый и твердый навык к трудам,
опасностям и самоотвержению и из этой выучки выходит он таким совершенным
стрелком, что бьет без промаху впотьмах, не на глаз — на слух. Есть и другие
промыслы, где казак привыкает к тому, что его ждет на службе. Около табунов,
незнакомых со стойлом, он делается наездником; около стад, угрожаемых зверем,—
стрелком. С малолетства он свыкается с невзгодами пастушеской жизни. В поисках
за своим стадом изощряется рас познавать места, как в ясный день или темную
ночь, так и в дождь, и в туман. В степном одиночестве казак учится терпению,
становится чуток, зорок, что идет ему на пользу. Примеры стрелецкого
совершенства между пластунами многочисленны, иногда даже печальны. Приходит
порой в курень с кордонов плачевная весть, что в темную ночь пластун Левко
застрелил пластуна Илька на засаде, в глухой плавне, пустив пулю на хруст
камыша. Чтобы не принять за врага своего же брата казака, тихо ползущего в
непроглядную темень и осторожно раздвигающего камыш, у пластунов обычно
употребляются свои условные сигналы. До точности подражая и голосу птиц, и плачу
шакалов, и крику совы, пластуны при нужде перекликаются друг с другом и тем
предупреждают опасность всякого рода. Взмахом своей папахи высоко в воздух он
обманывает врага, принявшего этот шум в тиши за полет ночной птицы; несколькими
искрами от удара кинжалом о кремень он дает знать о себе товарищу, и горе тогда
врагу, застигнутому врасплох или спящему.

Пластуны принимают к себе новых товарищей большей частью по собственному выбору.
Прежде всего требуют они, чтобы новичок был стрелок, затем, что на засаде, в
глуши, без надежды на помощь, один потерянный выстрел может повести дело на
проигрыш. Потом требуют, чтоб был он неутомимый ходок — качество, необходимое
для продолжительных поисков, которым сопутствуют холод и голод. И, наконец, имел
бы он довольно хладнокровия и терпения про те случаи, когда надобность укажет,
под носом превосходящего неприятеля пролежать в камыше, кустарнике, траве не
сколько часов, не изобличив своего присутствия хотя бы одним неосторожным
движением, затаив дыхание.

Иногда — странное дело! — эти разборчивые и взыскательные подвижники принимают,
не говоря ни слова, и даже сами зазывают в свое товарищество какого-нибудь
необстрелянного «молодика», который еще не перестал вздыхать по «вечерницам»
своего куреня и не успел пред ставить ни одного опыта своих личных служебных
достоинств, но которого отец был славный пластун, сложивший свои кости в плавне.
Вообще, пластуны имеют свои, никем не спрашиваемые, правила, свои предания, свои
поверил и так называемые характерства: заговор от пули, от опоя горячего коня,
от укушения змеи; наговор на ружья и капкан; «замовленье» крови, текущей из
раны, и прочие. Но их суеверия не в ущерб вере и не мешают им ставить свечку
Евстафию, который в земной своей жизни был искусный воин и стрелец,
сподобившийся видеть на рогах гонимого им пустынного оленя крест с распятым на
нем Господом.

Что касается тактики пластуна — она немногосложна. Волчий рот и лисий хвост ее
основные правила. В ней повседневную роль играют «сакма» (след) и «залога»
(засада). Тот не годится «пластуновать», кто не умеет убрать за собою
собственный след, задушить шум своих шагов в трескучем тростнике; кто не умеет
поймать следы противника и в следах его прочитать направленный на Линию удар.
Где спорят обоюдная хитрость и отвага, где ни с той, ни с другой стороны не
говорят «иду на вас!», там нередко один, раньше или позже схваченный след решает
успех и неудачу. Перебравшись через Кубань, пластун исчезает. А когда по
росистой траве или свежему снегу след неотвязно тянется за ним, он запутывает
его: прыгает на одной ноге и, повернувшись спиной к цели своего поиска, идет
пятками наперед, «задкует» — хитрит, как старый заяц, множеством известных ему
способов отводит улику от своих переходов и притонов.